«Как, разве ты не умерла»?- испуганно метались зрачки Карасая,
«А ты, еще жив?!»
Но никто из них не проронил ни слова,
В полном молчании приехавшие расселись по местам, и машины одна за другой укатили обратно, Карасай и его черная кобыла смотрели им вслед до тех пор, пока они не скрылись,
На обратном пути уже не было разговоров, Райхан сидела в глубокой задумчивости, и все понимали, что
произошло что-то важное, и не навязывались к ней с расспросами.
Первым нарушил молчание уполномоченный райкома, когда машины остановились на развилке степной дороги.
- Ну, товарищи, будьте здоровы. До завтра. По этой дороге вы попадете прямо в «Жана талап»... Я думаю, тракторы завтра доберутся до рощи Малжана. Вы их встретьте, а к полудню я тоже буду у вас. До свиданья.- И он пересел во вторую машину.
Они разъехались, уполномоченный отправился в сторону совхоза «Верный».
Федор Трофимович, посматривая по обе стороны дороги, обратил внимание, что снега здесь давно уже нет, а кое-где ветер задувает красноватую пыль. Где-то неподалеку начинались солончаки - окрестности озера «Жаман туз». Зимой и летом в этих местах вовсю хозяйничает ветер, иссушая землю. Снег задерживается только в камышах, и на солончаках приживаются одни колючки да кое-где метелочки неприхотливого седого ковыля.
- Федор Трофимович,- как бы нехотя позвала Райхан, и директор, всю дорогу тяготившийся напряженным молчанием, с готовностью повернулся к ней.- Наши земли вот до этих мест. Смотрите, снега совсем не осталось. И земля готова,- я знаю, проверяла. Если через неделю не начнем пахоту, почва пересохнет. И по-моему, начинать, надо именно отсюда. Или вы считаете иначе?
- Что вы, Райхан Султановна, тут только вам карты в руки. Я думаю больше,- добавил Моргун,- пока не освоюсь, так вы уж командуйте мной без стесненья. Ладно?
- Командуйте...- усмехнулась Райхан.- Здесь командовать нечего. Слышали, что колхоз «Жана талап» присоединяют к нам? Так я этот колхоз знаю. У них много земли у озера «Жаман туз». Солончаки, пахать
нечего и думать. А в райкоме нам, кажется, запланировали их распахать. Чувствуете, чем пахнет? Вот тут уж нами накомандуют. Ну, да посмотрим, что получится...
- Райхан приехала!.. Райхан!..
Это известие взбаламутило весь поселок, и скоро у маленького домика на самой окраине стало не протолкнуться. А народ все прибывал, тащились старики и старухи, хорошо помнившие прежнюю Райхан, с улюлюканьем бежали по улицам мальчишки. Каждому хотелось своими глазами взглянуть на человека, давным-давно считавшегося пропавшим.
У калитки, сдерживая напор любопытных, стоял шофер Оспан и никого не пускал во двор.
- Ну куда, куда?- гудел он недовольным басом.- Успеете еще. Завтра придете. Сейчас нельзя.
- Да ты с ума сошел!- пробовали пристыдить шофера.- Столько лет о человеке не было ни слуху ни духу... Давай, пропускай хоть по одному. Зайдем, отдадим салем и уйдем.
- Вам что, каждому объяснять надо?- выходил из себя Оспан.- Райхан не до вас сейчас. У ней мать без памяти лежит. И так старухе плохо было, а тут еще... Давайте заворачивайте.
Но уходить никому не хотелось. Старухи, собираясь в кучки, живо обсуждали событие.
- Матери-то каково, а? Бедная, бедная. Я сама, как только услыхала, совсем потеряла голову. Видите, калоши как попало надела.
- Но еще молодец Лиза-то. У другой бы сердце из груди выскочило.
- А все-таки дождалась. Сколько она, голубушка, твердила: увидеть бы Райхан и помирать можно. Дождалась вот.
- Э, чего говорить... Что уж написано на роду, того не миновать. Но сама я не думала, не гадала увидеть ее живой. Никак не думала!.. Это когда же было-то? Да
зимой, кажись, зимой. Увидела я Райхан во сне. Будто подходит она ко мне, подходит близко-близко и говорит, чтобы я помянула ее в божьей молитве. Проснулась я и подумала, что мается где-то душенька нашей Райхан. Пятница как раз была, ходила я к мулле Ташиму, чтоб прочитал он за нее молитву...
Старухи, совсем забыв про гомон и толчею на узкой улочке, переговаривались, вздыхали и скорбно кивали сморщенными высохшими лицами.
А шофер Оспан продолжал отбиваться от любопытных.