- Тамара, вы не ушибли ногу?
Девушка грустно усмехнулась:
- Вы удивлены, что я прихрамываю? Это у меня с детства.
Простой безыскусный ответ заставил Халила побагроветь. «Как же я во время танцев-то не заметил?!» Он смешался от своей оплошности и до самого вагончика, где жила девушка, не проронил ни слова. Теперь на самом деле заметно бросилось в глаза, что девушка при каждом шаге невольно припадает на одну ногу.
Они остановились и стали прощаться.
- Ты расстроился?- спросила Тамара, вспомнив происшествие на танцах.- Не огорчайся. Это он, видишь ли, характер показывает. Непутевый парень. Остальные ребята у нас совсем не такие. Вот увидишь, когда сойдешься поближе.
Халил медленно побрел домой. Шум голосов на площадке, звук баяна становились все тише. Дома еще не ложились,- в окнах еле заметно теплился свет керосиновых ламп.
Что-то чернело возле запертых ворот, и Халил вначале подумал, что это поленница кизяка, но, подойдя ближе, увидел целый табунчик привязанных лошадей. В доме были приезжие.
Лошади звякали уздечками, всхрапывали, отгоняли, резвившихся рядом жеребят.
Из ворот вышли двое - отец и еще кто-то. Халил поспешил спрятаться, тесно прижавшись к забору, и они прошли мимо, не заметив его. Поздний гость, как заметил Халил, был одет по-зимнему: в толстых кожаных шароварах и теплом малахае.
- Так, значит, я поехал, Кареке,- сказал гость, подходя к лошадям.
- Счастливого пути. А зря едешь на ночь глядя. Заночевал бы.
- Кареке, разве сейчас время разлеживаться? Поеду к лошадям.
- Ну, смотри,- отвечал отец.- Где сейчас лошади? На Жаман тузе? Самое лучшее, что нам осталось. Всю степь распахали.
- Да ну. Для пастьбы еще найдутся места. Вокруг «Жана Талапа» не шибко-то распашешься. Недавно там Райхан была, говорила с людьми. Есть слух, что совхоз наш превратят в животноводческий. Только вот места у нас не для скотины. Ну да Райхан-то знает. Она же местная, здешняя. Здесь родилась и выросла.
Гость отвязал жеребца и стал подтягивать подпругу.
- Что ж, правильно решили,- проговорил Карасай, доставая из-за пазухи широкий теплый кошелек. Он порылся в кошельке и вынул несколько новеньких хрустящих бумажек. Приблизившись к гостю, Карасай сунул ему деньги за пазуху.- Вот, спасибо тебе за все. В долгу я никогда не останусь. Как говорится, гора с горой не сходится, а человек с человеком... Станет ваш колхоз животноводческим, заберешь коней назад. У меня самого силы теперь, знаешь какие,- кроме тебя пасти их некому. Да и зять твой, думаю, тоже доволен.
Гость с усилием затягивал подпругу и не очень внимательно слушал, что говорит ему хозяин. А говорил Карасай больше намеками, недомолвками, и гостю это не нравилось. В сердцах он так сильно дернул подпругу, что жеребец завертелся на месте.
- Тпру, стой проклятый!- и табунщик рванул за узду. Жеребец, беспокойно мотая головой, присмирел.
Затянув ремень, гость поправил седло, затем достал из-за пазухи деньги Карасая. С минуту он молча вертел их в руках.
- Кареке, я еще не нищий без куска хлеба. Слава богу, есть-пить у меня найдется и, может быть, даже не хуже, чем у кого другого. И не дай бог, чтобы мне пришлось когда-нибудь побираться.
С этими словами он вернул деньги хозяину.
- О чем ты говоришь?- запротестовал Карасай.- Да спасет тебя аллах...
- Кареке, я прошу от вас только за свой труд. Пять лет я пасу ваш скот, и еще ни одна голова не пропала. Стадо растет и все прибавляется, и я думаю, что моей вины перед вами никакой нет.
- И все же вы мне когда-то пообещали, и это обещание длится до сих пор... А это вы заберите. Этого не только пять лет, а даже пять моих ночей бессонных в буране, не стоят. Чем так, я лучше ничего не возьму.
Табунщик неуклюже задрал толстую ногу в стремя, но едва коснулся, как легким быстрым движением оказался в седле. Жеребец под ним затанцевал. Карасай порылся в кошельке и достал еще одну бумажку. Но гость разбирая поводья, даже не взглянул на деньги.
- Кареке, если хотите держать своих лошадей в совхозном табуне, поговорите с новым директором. Или с Райхан. Теперь вся власть у нее. Скажет - возьми, возьму. А так... хватит, я достаточно ждал вашей платы.
Карасай медленно сложил деньги обратно в кошелек.
- Воля твоя. Не хочешь - не надо. Ты думаешь, этот скот весь мой? Как бы не так! А зятя твоего, председателя! Или забыл?
Табунщик резко дернул поводья, и жеребец закружился, ударил копытом в землю.
- Кареке, вы с Косимановым совсем нас запугали. Но ничего. Пусть-ка он еще раз попробует! Вы знаете,
дважды обрезание не делают...- и он поскакал прочь, волоча за собой по земле длинный курук.