Рядом, свалив резвого стригунка, урчала и давилась кусками отощавшая волчица.
В это время со стороны синевшей вдалеке рощи Малжана показался прыгающий на кочках мотоцикл. Карасай издали почуял несчастье и крикнул Халилу, чтобы прибавил хода. Мотоцикл вихрем полетел по бездорожью.
Волки подпустили людей почти вплотную. Задрав худые зады и упираясь всеми лапами, звери рвали мясо и торопливо глотали. Мотоцикл подлетел и остановился. Волк и волчица, озираясь на ходу, тяжело потрусили к балке.
- Проклятые!- отчаянным голосом закричал Карасай, в бессилии глядя, как уходят звери и, не отрывая глаз от растерзанной скотины.- Только этого мне не хватало... Боже, какую ты еще беду пошлешь!
Чалый жеребец с разорванным пахом подошел совсем близко и, словно жалуясь, уставился на хозяина влажными кроткими глазами. Карасай, не переставая ругаться, сжимал кулаки. Внезапно ноги жеребца подкосились и он рухнул на землю.
Смотреть на такое разорение не было сил. Халил не выдержал и отвернулся.
Женщину, вступившую в калитку, Карасай встретил настороженно,- он не любил чужих в доме. Мало того, что весь этот сброд, съехавшийся за каким-то дьяволом в тихую степь, перевернул всю его жизнь, так нет, им этого мало,- они еще и во двор лезут!.. Однако нелюдимость старика нисколько не обескуражила гостью.
- Хозяин,- певучим голосом завела женщина, быстро оглядываясь по сторонам,- какая у вас благодать. А что творится у нас в палатках! Грязь, сырость, холод. Забыла уж, когда и спала по-человечески. И со здоровьем,- слышите? Насморк, кашель,- ужас! Что хотите заплачу,- только уступите комнату. Не могу я больше в таких условиях...
Жалуясь, она не отпускала его взгляда, и Карасай надменно шевельнул ноздрями. Чем собирается прельстить его эта гладкая, как раскормленная кобылица, баба? Платой? Да он плевал на ее жалкие гроши! Подумаешь, доход...
- Этот дом ставился для себя,- сдержанно ответил он, избегая смотреть в ее светлые настойчивые глаза.- И не знаю, как у вас, а у нас нет обычая жить за счет квартирантов.
С этими словами он бесцеремонно выпроводил ее за ворота. Нахальный народ! После ухода женщины Карасай даже след ее окурил, чтобы заказать дорогу обратно.
Теперь, глядя на изорванных подыхающих лошадей, Карасай вспомнил о недавней просительнице и заторопился в поселок. Он знал где искать ее и, заявившись в рабочую столовую, попросил вызвать заведующую.
- Маржа,- вежливо поклонился он, прикладывая руку к сердцу,- не стоит обижаться на старика. Такая жизнь пошла,- разве удержишься...
- Что вы, какие пустяки,- рассмеялась Япишкина.-- Я человек незлопамятный.
Она не понимала, что вдруг привело к ней этого нелюдимого сурового человека. Вчера он не захотел даже выслушать ее и попросту выгнал со двора.
- Грязно вы живете,- сам видел. Разве можно? Комната у меня свободная, можно договориться... Только никаких денег мне не надо!- тут же предупредил старик.
Медленным изучающим взглядом посмотрела она в его глаза.
- Ну-ну, хорошо... я думаю - договоримся.
Карасай обрадовался.
- Конечно! Зачем считать от кого кому перешло? Выставив белый пухлый подбородок, Япишкина с легким сердцем рассмеялась.
- Кому, как не торговому работнику лучше знать прибыли и убытки?
В тот же день в доме Карасая явилось несколько женщин-поварих и быстро, дружно побелили комнату. К вечеру с небольшим багажом пожаловала и квартирантка.
А на другой день все мясо подохших лошадей Карасай отвез на склад совхозной столовой. Квартирантка оказалась нужным, незаменимым для дел человеком.
Однако, радуясь удаче и заранее подсчитывая всю будущую прибыль, Карасай и подумать не мог какую роль суждено сыграть в его судьбе этому, казалось бы, выгодному знакомству и какой оборот примут события в течение самого недалекого времени.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Воскресную базарную толчею не разогнал и полуденный зной.
Раньше на маленький базарчик в Кзыл-Талау съезжались лишь старики и старухи из окрестных колхозов, привозившие на продажу разную мелочь с огородов: семечки, огурцы, морковь. Торговля была копеечной, и к полудню базар закрывался. Теперь же, с приездом новоселов, на вытоптанной пыльной площади народ толчется до самого вечера. Приезжие, запасаясь в дорогу, забегают в магазины и лавки, плотно обступают столы, на которых чего только не навалено. Даже краснобокий душистый апорт не исчезает с районного базарчика, а прежде местные видели его лишь раз в году по случаю приезда какого-либо столичного родственника. Вокруг столов с яблоками день-деньской вьются ребятишки, не в силах оторвать блестящих глазенок от соблазнительного лакомства.