- Послушай, дорогой, сегодня жара и мясо испортится. Давай-ка я заберу у тебя все оптом.
Но Халил побоялся продешевить и отказал покупателю, а сейчас пришел просить сам.
Шашлычник, приходивший утром, сразу заметил Халила, однако не подал и вида. Пришлось проглотить обиду и подождать. Лишь через некоторое время армянин улыбнулся, показав целый ряд золотых зубов, и поманил Халила.
- Проходи, проходи, дорогой. Садись сюда, на бочку. Пить захотел? На, выпей,- и протянул стакан с вином.- Бери, бери, платить не надо. Я угощаю.
Халил не успел опомниться, как в руке у него оказался липкий стакан с бурым, цвета таволги, вином. Пока он осматривался, не зная, куда отставить стакан, армянин протянул ему палочку горячего душистого шашлыка.
- Пей, пей, не задерживай,- поторопил продавец!- Стаканов не хватает.
Тут же из разных углов закричали нетерпеливые голоса:
- Товарищи, давайте поскорее!
- Тут вам не ресторан, рассиживаться!
- Разговоры потом. Эй, там, в углу. Вы скоро?
Пить вино Халилу доводилось лишь однажды - на вечеринке в честь окончания школы. Но он тогда не то чтобы опьянел, а и вкуса вина не почувствовал. На этот раз ему совсем не хотелось пить, но кругом было столько пьющих, к тому же его торопили с посудой,- он поднес вино к губам и неторопливо, маленькими глотками вытянул стакан до дна.
От посетителей, уже побывавших в шашлычной, Халил слышал, что вино тут неважное, почти одна вода, однако выпив стакан, он облизнул губы и утерся,- вино показалось ему сладким, будто чай с сахаром, и слегка терпким. «Кажется, в самом деле слабовато,- подумал он.- А может, оно и должно быть таким...»
Шашлычники были заняты своим делом и, казалось, совсем не обращали на Халила внимания, однако стоило ему допить стакан, как в руках у него оказывался новый, полный до краев, и армянин, угощая, дружески подмигивал ему и улыбался. Так, со стаканом в руках, Халил просидел на громадной прохладной бочке до самого вечера.
Кончив торговлю, шашлычники заперли дверь, вывалили кучу измятых денег и принялись считать выручку. Ловко раскладывая деньги, армянин, угощавший Халила вином, то и дело посматривал на него и весело скалил золотые зубы. Халил тоже улыбался, и мало-помалу ему стало казаться, что золотых зубов у шашлычника гораздо больше, чем на самом деле, и все они какого-то зловещего красноватого, оттенка. Потом ему стали мерещиться не один, а несколько улыбающихся ртов, набитых золотом, и Халилу это показалось настолько забавным, что он принялся хохотать. Шашлычники, тот и другой, представлялись ему веселыми ребятами, у которых ни на минуту не закрываются рты. С такими чудесными людьми хотелось говорить по-дружески, они поймут и помогут в любом деле, в любой беде. И Халил, еле подыскивая нужные слова, рассказал зачем он явился в шашлычную.
- Дорогой,- сказал, прикладывая руку к сердцу, торговец,- ты пришел слишком поздно. Почему не отдал, когда я просил? Я же просил тебя! А теперь взять не могу, не обижайся. Я договорился с другим человеком. В такую жару нельзя много брать, хранить негде. Извини, помочь не могу... Ты расстроился? Э, зачем так? На, лучше выпей! Пей, пей, дорогой. Кавказское вино, хорошее вино. Пей!- И он протянул расстроенному парню стакан.
Скоро перед глазами Халила вновь замаячили, запереливались красноватым светом золотые зубы шашлычника. Что было дальше, он плохо помнил... Кажется, ему удалось все же упросить своих друзей принять оставшееся мясо за полцены.
- Эх, ладно, помогу хорошему парню!- в конце концов согласился армянин, не переставая улыбаться.- Но только учти - никому ни слова, что продал мясо мне. И дома не говори. Понимаешь, дорогой, я не имею права покупать с рук. А вдруг потребсоюз узнает?..
Сплавив все, что оставалось от дневной торговли, Халил с легким сердцем вышел с притихшего базара. Поселок спал, лишь кое-где светились огни. Напевая что-то под нос, побрел качаясь к районному клубу. Там еще должны были быть люди. В голове шумело, и Халил впервые в жизни испытывал обманчивое счастье опьянения...
В отсутствие Халила, уехавшего на воскресный базар, вернулась от родителей Акбопе, и Карасай, начинавший беспокоиться долгим молчанием невестки, был очень доволен. Возвращение Акбопе принесло в одинокий дом желанное спокойствие и затишье.
День прошел тихо и счастливо, а к вечеру вдруг свалилось несчастье, снова перевернувшее все в доме вверх дном.
Перед самым закатом в степи потемнело и стал накрапывать дождь. Карасай, управившись с делами, отправился загнать с поля овец. Днем, в ясную погоду, овцы паслись недалеко от дома, и Карасай видел их со двора. Теперь же овец словно след простыл. Старик поискал глазами, но не нашел и Дики, который обычно не уходил от стада. Начиная злиться, он приложил руки ко рту и принялся зычно звать Дику. Куда он пропал? Карасай вернулся домой и, с тревогой посматривая на приближающиеся ненастные сумерки, оседлал коня. Времени до наступления темноты оставалось немного, и Карасай, едва выехал со двора, погнал коня рысью. На душе у него было неспокойно, и он на чем свет стоит ругал неизвестно куда запропавшего Дику...