Работящего, безответного парня уже давно заприметил Карасай. Как-то Дика работал у Косиманова, и вечером, когда зажгли в доме свет, женщины попросили его спеть. В разгар веселья работника позвали в другую комнату, где хозяин принимал приехавшего в гости Карасая.
В просторной чистой горнице сидело несколько человек. Гости ждали пока сварится бешбармак и откровенно скучали. Приход Дики внес заметное оживление.
- Что-то ты,- сказали парню,- частенько возле баб отираешься. Уж не задумал ли жениться?
- Пусть, пусть женится на здоровье. Кто за такого жигита не отдаст свою дочь? Золотые руки, да и поет так, что заслушаешься.
- Надо, надо его женить.
- А ты сам, Дика, никого не имеешь на примете?- спросил Косиманов, подмигивая гостям.- Или ты на замужних заришься? То-то я смотрю, не вылезаешь из домов Камыса и Шарипа. Смотри, не вздумай украсить кого-нибудь из нас рогами. За такие вещи знаешь, что бывает?
Слушая шутки развлекающихся гостей, Дика смущенно улыбался и не смел поднять сконфуженного лица.
- Нет, вы посмотрите, как он улыбается! Заметили? Ох, этот молодец что-то затаил в душе.
- Да бросьте нападать на парня. Дика ни на кого и не смотрит. Зачем ему наши старухи, если вокруг девок полно?
Карасай, присматриваясь к парню, молча лежал, подложив под локоть подушку. Он не спускал с Дики оценивающего взгляда. Наконец подал голос и он.
- А что - парень он хороший. Только глаза, я гляжу, у него невеселые. Надо найти ему сейчас жену, пусть заживет своим домом. Сколько можно мотаться по чужим дворам? Так что вот - возьму-ка я его к себе. Пусть поживет у меня. И братом мне будет и сыном... Надо же помочь человеку!
Гости обрадованно зашумели:
- О Кареке, на здоровье. Такой опекун нашелся парню. О чем еще и мечтать Дике?
- Ну, Дика, радуйся, твое счастье!
Парень переминался с ноги на ногу, отказывался верить своим ушам. Неужели кончились для него скитания из дома в дом, и он заживет как настоящий человек? Свой дом, своя крыша над головой. Как это все неожиданно! И тепло. Волна горячей благодарности к Карасаю стеснила ему грудь. А Карасай, дотянувшись до кровати, взял большой бумажный сверток и принялся неторопливо разворачивать.
- Вот,- сказал он, бросая парню новые штаны из бумазеи и красную сатиновую рубашку, - взял сегодня в лавке. А то оборвался - страшно смотреть. Носи на здоровье, светик.
У Дики перехватило дыхание. Впервые в жизни вдохнул он соблазнительный запах обнов. И Карасай сейчас казался ему человеком великодушным, с добрым сердцем. Как его благодарить за все? На глазах Дики выступили слезы. Он не знал что сказать, куда ступить, что делать с обновами.
- Надень-ка, надень!- затормошили его гости.- Скидай свою рвань.
Облачившись в синие штаны и красную рубаху, Дика словно преобразился. Он оглядывал себя, ощупывал,
словно все еще не веря тому, что с ним происходит. Обновы были впору, только штаны оказались широковаты в поясе. Дика поднял свой старый тряпичный пояс и хотел подпоясаться, но Косиманов, увидев, горячо запротестовал:
- Брось, брось. Если уж обновляться, так с головы до ног.
Он сходил в соседнюю комнату, принес старый, потрескавшийся офицерский пояс и выгоревшую на солнце военную фуражку.
- На, носи.
Фуражка оказалась тесноватой, но Дика, напялив ее на свои нестриженные вихри, расплылся в улыбке,- всю жизнь он завидовал тем, кто носил военную форму.
- Ну, теперь берегись, девки,- сказал кто-то из гостей.- Увидят - в обморок попадают.
- То ли еще будет,- обещал разошедшийся Карасай.- Теперь и за сватовством дело не станет. А кто нам откажет? Слава богу, на калым как-нибудь наскребем.
Дика слушал, и ему, казалось, что для него и впрямь наступает счастливая жизнь, нисколько не похожая на прежнюю. Под этим впечатлением он находился все первые дни и в доме Карасая. Устраиваясь на новом месте, он ходил веселый, весь преобразившийся, совсем не замечая, что облагодетельствовавший его старик сразу взвалил на него всю тяжелую домашнюю работу.
Постепенно Дика обжился, привык и уже не представлял себе никакой иной участи. Его заботой стала ежедневная работа по хозяйству, уход за многочисленной скотиной Карасая. Как говорит пословица, вошел огнем, а вышел холодной золой. И если кто- нибудь из наезжающих к хозяину гостей пробовал напомнить Карасаю о его давнем обещании женить парня, старик сердился и выходил из себя.
- Ну чего болтаете? Делать вам больше нечего. Сами бы подумали - какая дура пойдет за этого балбеса? Он