Халил с матерью выскользнули за дверь, оставив Карасая одного. Гнев еще долго бушевал в груди старика, и, не зная, на ком сорвать злость, он походил, потопал по горнице, потом пальцем выгреб из-за губы слипшийся комок табаку и в сердцах швырнул в притворенную дверь на кухню. Но это не принесло желанного облегчения. Тогда Карасай плюхнулся на измятую постель и задумался, сжав руками виски.
Затихло все в доме и, казалось, вымерло. В тяжелой угнетающей тишине Карасаю было лишь слышно, как бьются в окна крупные капли дождя. Стекло большой висячей лампы давно закоптилось, и оттого в комнате стало еще сумрачней и тоскливей. Старик вздыхал, ворочался и скрипел кроватью.
В кухне Жамиш вынула из кипящего казана сварившееся мясо, положила на большое деревянное блюдо. Хорошо изучив за годы совместной жизни характер мужа, она привыкла к его неукротимым вспышкам и теперь тихо, чтоб не слышно было, выговаривала надувшемуся сыну:
- Сынок, это же родной отец. Разве можно на него обижаться? Ведь он же только о вас заботится,- лишь бы вывести вас в люди. Из-за этого-то он и скандалит со всеми. Ну, а сегодня... Ведь его тоже понять надо. После смерти Жалила на наш дом беда за бедой. Словно нарочно. Еще хорошо, что он нашел этих проклятых овец. А не нашел бы - всех бы волки задрали. Вот он и сердится. А что тебя он ругает, так ты не обращай внимания. Он же добра тебе хочет, чтобы ты скорее на ноги становился. Кто же не любит родное-то дите?
Поворачивая над огнем сохнущие брюки, Халил почти не слушал, что говорила ему мать. Перед глазами его так и стоял разбушевавшийся отец с плетью в руке. Жаркий огонь пылающих кизяков обвевал сумрачное лицо задумавшегося Халила.
Наступил час ужина, все молча уселись за стол. Карасай достал острый нож, быстро и ловко порезал на блюде дымящееся мясо. Не глядя на Жамиш, буркнул:
- А остальные где? Сквозь землю провалились?
Жамиш, остужая в деревянной чашке горячую сурпу, охотно откликнулась:
- Да где все? У Акбопе голова болит, спать легла. Дети уже спят. Я им недавно мясо носила.
- А Дика?- спросил Халил.
Жамиш метнула быстрый взгляд на мужа и ничего не ответила. Карасай медленно протянул руку и взял жирного мяса. Ужин продолжался, в напряженном, молчании. Жамиш и Халил ели неохотно, Карасай же, хоть и сидел мрачнее тучи, быстро одолел половину блюда.
- Ну как мотоцикл?- спросил он наконец у сына.- Хорош на ходу?
Халил нерешительно подняв глаза и увидел, что лицо отца смягчилось. Ничего не отвечая, он молча кивнул головой. Жамиш, радуясь тому, что скандал забывается, поддержала разговор:
- Бегает так, что глаза не поспевают. Теперь у меня одна забота - не сбросил бы он тебя, как норовистый жеребец. Будь осторожен, Халил-жан, кто его знает, что может случиться. Свалишься, беды не оберешься. В прошлом году, рассказывают, один парень упал с мотоцикла, насмерть убился. Не дай бог такой смерти!
Слушая, как охотно разливается старуха, Карасай в душе был благодарен ей за поддержку.
- Мать дело говорит,- сказал он.- Хоть наш с коляской и поустойчивей остальных, но перевернуться все равно может. Говорят, если люлька попадет на обочину, проще простого опрокинет. Надо поосторожней ездить... До осени катайся, а осенью учиться поедешь. Ну, а если не поедешь и будешь жив-здоров,- машину куплю.
Карасай ждал, что его слова обрадуют сына, однако обещание отца лишь заставило Халила насторожиться. К чему бы такая щедрость? Халил уже успел привыкнуть, что так, за здорово живешь, отец никогда не раскошелится.
- Ну, Жамиш,- распоряжался повеселевший отец,- убирай со стола да стели постель. Халилу надо отоспаться.
А завтра чуть свет подними нас. Пока баранов заколем, времени много уйдет.
Халил поднял голову, но спрашивать, куда собирается ехать отец, не стал. Карасай продолжал:
- Хоть сейчас и полно машин, да связываться с ними не стоит. Шоферы совсем совесть потеряли. А в коляску мотоцикла мы туш пять свободно загрузим. Если выедем на рассвете, то в Омск к самому базару успеем.
- Помогай-то вам бог!- ввернула суеверная Жамиш.
- Вот-вот,- продолжал Карасай,- А в этот Кзыл- Жалау и ездить не стоило, Зря только мясо пропало, лучше бы собакам выбросили, Поедем в Омск, сынок, Заодно поучишься, как надо торговать, А научишься - сам будешь ездить, Сколько можно мне, старику, по базарам бегать? Кстати, Жамиш, ты постирала передники и полотенца? Не забудь, смотри, Надо все сегодня приготовить,