Я сильно ударился о землю, в горячее вскочил на ноги, но тут же вновь слетел с ног, сбитый конской
грудью. Снова ударился и больше ничего не помнил. Очнулся я, когда четверо дюжих солдат волокли меня по ступенькам крыльца. Я узнал комнату, в которой был недавно, разглядел стол, бутылки, тарелки с мясом. За столом сидели усач, приехавший в повозке, Кабан и Карабет. Низко висевшая лампа горела плохо, в комнате было тускло, а может, это мне казалось - не знаю. Поднявшись на колени, со связанными руками, я быстро осмотрелся и с радостью убедился, что Сулу- Мурта в комнате нет. Значит, ушел, не поймали! Ну, теперь бояться нечего...
Усач стал задавать мне вопросы.
- Кто этот человек, который приезжал к тебе?
Тело мое болело, ломило челюсти, и говорить мне пришлось через великую силу.
- Какой... человек?
- Я говорю о хозяине шинели, которая на тебе!
- Моя... Купил у приезжего.
Усач рассердился и подал знак Кабану:
- А ну-ка!
С клинком в руке Кабан подошел совсем близко и склонился надо мной.
- Утром я тебя отпустил подобру-поздорову, - злорадно процедил он.- Но теперь... Говори, зачем приезжал красноармеец? Где остальные?
Чтобы не видеть пьяной рожи Кабана, я отвернулся. - Не знаю.
- Хорошо,- вмешался усач,- приведите самого красноармейца. Пусть они посмотрят друг на друга.
«Неужели попался?- мелькнуло у меня в голове.- Бедный Сулу-Мурт. Молчать, молчать надо!»
Я с испугом уставился на дверь.
- Господин полковник,- возразил Кабан,- надо бы сперва этого как следует допросить.
Усач не стал возражать и разрешающе махнул рукой. У меня отлегло от сердца. «Врут. Никакого Сулу-Мурта у них нет. Нашли дурака!..»
Что было дальше, я помню плохо. Запомнилось лишь, что Кабан, придвинувшись к самому лицу, выспрашивал что-то, я молчал и отворачивался. Главное, чего я боялся, миновало. Вдруг Кабан размахнулся и железной своей лапой изо всех сил ударил меня по шее. Видно, совсем потерял терпение. Не успел я подняться, как пинком по челюсти он снова свалил меня на пол.
Видимо, допрос этот выглядел настолько страшно, что Жамиш, жена Карабета, убиравшая со стола, закричала во весь голос:
- Убили! Ой, убили!
- Цыц!- заорал на нее Карабет, затопав ногами.- Пошла отсюда! Подохнет - туда ему и дорога...
И вот что странно - обычно жалость расслабляет человека, лишает его последних сил. А у меня после слов Жамиш, наоборот, будто прибавилось. Я лежал на полу и чувствовал, что силы копятся во мне. Надо было лишь дождаться удобного момента... Кабан с топотом ходил вокруг и в голове моей больно отдавались его грузные пьяные шаги. Он схватил меня за шиворот и приподнял.
- Ладно,- сказал усач, сам устав от допроса,- пока довольно с него. Пусть до утра подумает. Но если не скажет утром... делать нечего, придется расстрелять.
Не успел он договорить, как я, собравшись с силами, вскочил на ноги и с разбегу ударил Кабана головой в живот. Я надеялся свалить его, выскочить на крыльцо и прыгнуть в темноту,- пускай бы тогда они меня поискали,- но страшный удар в живот лишил меня памяти. Я не разглядел даже, кто это меня ударил.
Поздно ночью я пришел в сознание и увидел, что лежу на земляном полу, на подстилке. Вокруг храпели одетые солдаты, лежавшие вповалку. Часовой с ружьем сидел рядом со мной и, склонив голову, дремал. Боль в онемевших скрученных руках заставила меня заворочаться, часовой открыл глаза и тупо уставился, моргая спросонья глазами. Вдруг он что-то увидел и заорал благим матом. Это было так неожиданно, что даже я вздрогнул. Все остальное произошло в одно мгновение: какой-то человек как кошка прыгнул из-за моей спины на перепуганного часового и ударом в голову свалил его.
- Вставай!- услышал я.- Беги!.. Быстро!
Подгонять меня было лишне.
Пока разбуженные солдаты успели сообразить что к чему, мы уже были во дворе. Мой освободитель вскочил на коня и бросил меня впереди себя поперек седла. Конь с места взял карьером, и я, мотаясь на седле, успел разглядеть, что мы не одни.
Сзади скоро захлопали выстрелы. Тот, кто бросил меня к себе на седло, не сбавляя хода, теребил узлы на моих руках и наконец развязал. Погоня, видимо, отстала, потому что конь пошел тише, и всадник каким- то слабым обморочным голосом проговорил, протягивая мне повод:
- На... держи крепче...
Разогнувшись, сев как следует, я увидел, что это Сулу- Мурт. Как же я его сразу-то не узнал! Оказывается, он благополучно выбрался из аула, но убегать не стал, боясь, что меня поймают. Ночью он собрал несколько отчаянных ребят, и они напали на стражу.