Вот так все и произошло. Я счастливо избежал смерти и оказался на свободе. Сулу-Мурт, его мне надо благодарить всю жизнь... Ну, а дальше осталось самое печальное. Ехали мы весь остаток ночи, и когда добрались до холмов Тугур-Джап, а это километров двадцать, не меньше, Сулу-Мурт уже не мог сидеть в седле. Да и коню досталось,- легко ли тащить на себе двух таких парней. Пришлось остановиться. Я снял Сулу-Мурта с коня и положил на траву. Он был бледен и не открывал глаза. Шальная пуля попала ему в спину, он долго крепился и терпел, а теперь вот не выдержал: пуля, видать, серьезно задела его.
Усталый конь стоял рядом и не уходил.
Мы отхаживали раненого весь день, пытаясь вернуть ему силы. Напрасно,- к вечеру ему стало еще хуже, а в сумерках он впал в забытье.
- Жалко,- бормотал он, облизывая запекшиеся губы,- жалко умирать. Еще бы годик-два...
Потом он стал поминать Райхан и просил меня заменить ей отца. Так, без конца повторяя имя осиротевшей дочки, он и скончался.
А поздно ночью, уже похоронив Сулу-Мурта, мы вдруг увидели далекое зарево. Полыхало в той стороне, откуда мы ускакали. Как потом узнали, горел наш аул Балта, подоженный отступившим отрядом колчаковцев. Говорят, что спасти что-либо было невозможно.
С тех пор на том месте, где когда-то стоял аул, никто не селился. Видал заброшенное поселение возле рощи Малжана? Развалины, бугры одни остались... Так вот, так все и произошло. Люди извели людей, оставив на земле одно лишь остывшее пепелище...
ГЛАВА ПЯТАЯ
Прошедшие дожди вконец испортили дороги, и для шоферов наступили тяжелые дни. Машины с трудом одолевали степное бездорожье, и если случалось забуксовать, спасения не было: неповоротливые грузовики по самые борта увязали в раскисшей земле.
Застряв в поездке, Дерягин и Халил до глубокой ночи не оставляли надежды выбраться из трясины. Опытный шофер Дерягин умело бросал ЗИС вперед и назад, пытаясь пробить дорогу и выехать на твердое место. Но тщетно,- неистово воющая машина с каждой минутой зарывалась все глубже, липкая вязкая грязь крепко сковывала все четыре колеса.
Помогая водителю, Халил рвал колючую траву и охапками бросал под колеса. Трава моментально исчезала в хлюпающих, залитых жидкой грязью ямах.
Халил, не жалея рук, снова бросался дергать из земли колючие будылья, вырывая их с корнем.
Был момент, когда обоим показалось, что спасение близко. Одно из задних колес вдруг остановило свой бешеный бег, зацепившись за что-то, и машина заметно подалась вперед. Не снимая ноги с акселератора, Дерягин совсем высунулся из кабинки, наблюдая за колесом. Мотор выл, как диковинный зверь, попавшийся в крепкий капкан. Степь заволакивало едким вонючим дымом. Халил увидел, как Дерягин, не выключая мотора, выпрыгнул из кабины и скинул с себя старую промасленную телогрейку. Наступив ногой на рукав, он быстро разорвал ее на несколько частей и лопатой сильно вколотил под дрожащее от напряжения колесо. Снова бросился за руль. Халил, присев на корточки, не спускал с колеса глаз и суеверно бормотал старинное заклинание: «Сәт, сәт...»1 Сейчас он готов был молиться любому богу, чтобы только не застрять здесь на всю ночь. Дерягин, так и держа дверь кабины открытой, осторожно, умело прибавлял газ. Казалось, колеса нашли надежную опору, и машина все сильней подавалась из разболтанной колеи, как вдруг лоскутья телогрейки моментально слизнуло в грязь и колеса вновь неистово закрутились, зарываясь еще глубже.
Выругавшись, Дерягин выключил мотор и спрыгнул на землю. Пропала последняя надежда. Теперь оставалось одно - ждать.
Ближе к ночи дождь разошелся еще пуще, и одинокая машина с потушенными огнями напоминала брошенный на мели корабль. Выбраться в одиночку нечего было и думать, а на дороге как назло ни одного огонька. Кто поедет в такую погоду?.. Скоро в кабине стало не продохнуть от табачного дыма, но Дерягин, злой как черт, не выпускает изо рта папиросы. Халил, боясь шелохнуться, сжался в комочек и забился в угол.
1Сәт, сәт - удачи, удачи.
Машина влипла по его вине, и он ждал от шефа упреков, брани, может быть, даже чего похуже, однако замкнувшийся Дерягин словно не замечает его и лишь мрачно вытягивает папиросу за папиросой. Лучше бы он ругал его,- все было бы легче!
Сегодня пятый день, как Халила назначили стажером к молчаливому Дерягину, и все это время они в беспрерывных рейсах: возят из карьера строительный камень. Работа выматывает все силы, и время от времени усталый Дерягин пускает помощника за руль, а сам, отвалившись к стенке, закрывает лицо кепкой и засыпает. В эти минуты Халил чувствует себя настоящим хозяином в кабине, уверенно держит руль и не спускает глаз с бесконечной дороги.