С наступлением осенней распутицы, а затем и зимы, полуторка надолго запиралась в гараж: много раз латанной машине ни за что не выдержать трудных дорог в заснеженной степи.
Но не привыкший бездельничать Оспан садится на верблюда и подряжается делать то же, что и летом на машине: возить товары из областного центра для сельпо. Зимние дороги - трудные дороги, и верблюд - не машина, с которой за многие годы сроднился шофер, поэтому зимой Оспан зол, недоволен, и если представляется случай, он выговаривает свои обиды любому, кто попадается на глаза: начальник, простой ли человек - все равно. Вот и теперь он уже пятый день в пути, устал, а тут еще невиданный санный поезд встретился на дороге, в таких домиках можно всю жизнь ездить - не надоест.
- Терпеливый мы народ, что ни говори,- ворчит Оспан, выговаривая накопившееся недовольство.- Что нам сунут, тем и довольно. Нет, чтобы... Вот хоть наш колхоз взять. Ведь сколько земли зря пропадает, а нет, отдать не можем. Свое, мое! Куда там поделиться!
- От жадности,- уточнил кто-то,- Такие председатели, как наш Салык, держатся за землю по-байски, У других бы она пользу дала, а у нас,,, Забывают, что шубу надо шить по росту, Оспан все больше мрачнел и жадно затягивался папиросой, Разговор зашел о наболевшем, Несколько лет назад, когда принялись заново делить колхозные земли, было мнение передать урочище «Жаман туз» овцесовхозам Зерендинского района, Но председатель Салык и слушать не захотел, «С ума сошли! Эти земли нам самим вот как нужны, Зимой там снегу мало, для тебеневки самое раздолье», Оспан и еще несколько колхозников пытались уговорить председателя, но Салык уперся как бык - не свернешь, А земли те следовало давно отдать соседям, все равно пропадают.
- Ничего, теперь наши Салыки поймут, как надо с землей обращаться, Я видел кто едет - одна молодежь, Эти научат,
- Точно, точно,- опять не выдержал и встрял в разговор старик,- Ребята едут один к одному, Мы где их встретили, Оспан? Возле «Нового пути», кажется? Ну да, за районным центром, Говорят, что за Кароем новый совхоз будет, Совсем новый, на пустой земле, Боевые едут парни - куда там!
- В будущем году,,,- раздельно и четко проговорил Оспан, осаживая разговорившегося старика сердитым взглядом,- в будущем году в одном только нашем районе будет организовано четырнадцать новых совхозов, Четырнадцать! Народу понаедет - тысячи!
И, выложив главную новость, он обвел слушателей медленным и таким значительным взглядом, будто во всех этих переменах была и его, Оспана, неоспоримая заслуга, Служатели, пораженные, затаили дыхание и еще теснее придвинулись к рассказчику. Радио в этих местах не было, газеты попадали редко, и о надвигающихся событиях обычно узнавали от сведущих людей, Новость, которую они только что услышали, была поистине оглушительной. Столько совхозов, столько людей! Совсем изменится родная степь - не узнать будет.
На несколько минут в комнате воцарилось молчание. А когда миновал первый испуг удивления, все зашевелились, и возгласы одобрения слились в один неясный дружный гул:
- Да, да. Вот это хорошо.
- Тамаша... Тамаша...1
- Дика! Эй, Дика,- негромко позвал раскинувшийся на подушках Косиманов, и на его голос тотчас вошел услужливый парень с плоским лицом, выходивший встречать приехавших.
- Садись,- распорядился гость и взял с низенького круглого стола начатую бутылку.
Парень, застенчиво улыбаясь, приблизился к столу и опустился на стол.
- Давай выпьем, Дика, за благополучие этого дома. Приехавший отогрелся в тепле, выпил, в теперь его тяготило одиночество. Дика был испытанный собутыльник, молчаливый и покорный. Когда-то Косиманов тайком от старого хозяина налил парню стакан водки, и с тех пор Дика настолько втянулся в эти выпивки, что с нетерпением ждал наездов щедрого на угощение гостя.
В комнате появилась молодая женщина и, присев у накрытого стола, принялась разливать чай. Косиманов лениво лежал на подушках. Он подмигнул парню на налитый стакан и чуть приподнял свой. Дика выпил с плохо скрытой жадностью.
Водка ударила парню в голову, он повеселел, расселся свободнее. Он знал, что гость ждет от него песен,- это было установившейся платой за угощение. Дика запел, слегка раскачиваясь и негромко выговаривая давно знакомые слова. Косиманов слушал,
1 Тамаша - хорошо, замечательно.
украдкой наблюдая за движениями молодой женщины. Глаза гостя жмурились, он удобнее подбирал под бок подушки. Голос парня крепчал,- хмель все больше туманил ему голову. Дика пел все, что придется. Память его хранила множество песен, и гость, слушая, время от времени нахваливал певца.