Дом без хозяйки заметно приходил в запустение. Во дворе было прибрано, но в комнатах чувствовался беспорядок, отсутствие заботливой женской руки. Сильно пахло самодельным мылом, и Райхан, присмотревшись с порога, увидела посреди комнаты кипящий на треноге котел. Дочка хозяина Куляй стирала в тазике белье.
Заметив гостью, девочка бросила кусок темного мыла на груду мокрого белья и поднялась. Комната была наполнена паром, и Райхан не сразу разглядела остальных двух малышей, которые сидели на полу за низеньким круглым столом и с увлечением резали ножницами бумагу. При виде незнакомой женщины они бросили свое занятие и притихли.
Когда Райхан поздоровалась, из-за большой небеленой печи показалась согнутая фигура. Это была старая
Камиш,- Райхан сразу узнала ее. Старушка приставила к глазам высохшую руку, пытаясь разглядеть гостью.
- Здоровы ли вы, апа?- спросила Райхан, подходя ближе.
- Спасибо...- прошамкала старушка, никак не узнавая, кто это пришел.- Что-то не узнаю я... Проходи, проходи.
Райхан горестно покачивала головой, глядя, что делает с людьми время. Она еще помнила Камиш красивой, полной женщиной. Сейчас перед ней стояла подслеповатая высохшая старуха с провалившимся ртом.
- Апа, это я, Райхан...
- Жеребеночек мой,- неожиданно сильным голосом заголосила старушка и, перешагнув через груду белья, припала, прижалась к гостье головой.- Пришло и мне время увидеть тебя...
Ожидая, пока Камиш наплачется и отведет душу, Райхан гладила ее худые слабенькие плечи и украдкой смахивала слезы.
Каждая встреча в родных местах неизменно заставляла вспоминать минувшие годы и сладко становилось тогда на исстрадавшемся сердце и больно.
Маленький трехлетний ребенок, сидевший на полу, испугался причитаний и громко заревел. Женщины разнялись.
Усевшись, Райхан стала расспрашивать о здоровье, о том, как приходится без хозяйки.
- Чего уж...- махнула рукой Камиш,- какая теперь жизнь, какое здоровье. Молю бога, чтобы дал силы поставить на ноги вот этих галчат. Хорошо Куляй подросла, помогает мне...
Приласкав затихших детей, Райхан раздала конфеты в красивых обертках. Старая Камиш ласковыми глазами разглядывала неожиданную гостью.
- Значит, вернулась, не осталась там... Верно раньше говорили: у кого рот гнилой, от того и пахнет. Чего ведь
только не болтали, сколько тебе пришлось вытерпеть!.. Сейчас, я слыхала, тебя хвалят. Все хвалят: и русские и казахи. Удачи тебе, доченька, пусть все будет хорошо!
- Спасибо, апа!- проговорила Райхан, поднимаясь с места и снимая жакет. Она засучила рукава и присела к тазику рядом с Куляй.- Дай-ка я... А ты нагрей побольше воды. И давай все грязное, что у вас накопилось. Давай, давай, неси!
Девочка нерешительно разогнулась и уставилась на бабушку.
Камиш запротестовала:
Брось, дочка, брось, запачкаешься только. Сами как-нибудь достираем. Куляйжан, тетя наш гость. Беги скорей, подбрось чурок в самовар. Будем угощать...
Но Райхан не пустила девочку и настояла на своем.
Ничего со мной не случится, апа... А с тобой, Куляй, мы сегодня наведем во всем доме порядок.
Устав от бесконечных разъездов по бригадам и отделениям, Райхан, едва занялась домашней работой, забыла и про сон. До вечера она перестирала все, что накопилось в доме,- даже черное, испачканное в мазуте белье Оспана. Убирая с разгоряченного лица волосы, она с удовольствием развешивала во дворе трепещущее по ветру детское тряпье, а когда принялась купать ребятишек, почувствовала насколько приятны ей эти чисто женские домашние заботы, которых она была лишена в жизни...
Вечером в доме Оспана ее и разыскала мать, Лиза- шешей. Она еще днем видела спускавшуюся к поселку знакомую машину дочери, но когда «газик» завернул к Оспану, она подумала, что обозналась. Напрасно прождав до сумерек, старушка не выдержала и пошла справиться. Не добрая весть, терзавшая ее с утра, не давала ей покоя.
Шоферы, съехавшиеся на обед к полевому стану, качали Оспана. Подлетая на крепких, не знавших
устали руках, Оспан смешно дрыгал ногами и кричал, чтоб его отпустили. Наконец он ступил на землю, мотая головой и заправляя в брюки вылезшую рубашку. Кружилась голова, Оспан не узнавал знакомых лиц.
Под брезентовым навесом за большим накрытым столом он увидел директора совхоза, сидевшего в окружении каких-то незнакомых людей. Парни, качавшие Оспана, приблизились.
Федор Трофимович встал, не выпуская из рук газеты.