Он очутился в прохладном мраморном зале укрытым подолом полутьмы. Когда его глаза немного привыкли к новой обстановке, Фир уверенно пошёл дальше. Неожиданно мраморный зал окончился, - который оказался не таким уж и большим, - и перед ним величественно выросла огромная ротонда, самая большая и величественная из всех виденных им доселе. Огромный круг диаметром в добрые двадцать пять метров, пол которого был выстлан из причудливого концентрического узора. Зелёные колонны, покоившиеся на изящных чёрных базах, опоясывали его по всему периметру, отделяя ротонду от окружающей её галерее. Внушительные их фусты уверенно устремлялись ввысь, поддерживая на своих медных капителях нависающей над ними голубоватый профилированный антаблемент, на фризе которого виднелись какие-то сцены, разобрать которых Фир был не в состоянии. Подобная конструкция повторялась на всех трёх этажах, с той лишь разницей, что их галереи ограждали от бездны лёгкие, витиеватые перила из серого дымчатого мрамора. Над всей этой громадой высился большой купол, вся поверхность которого была растворена в эфемерной паутины лепнины, которая, тем не менее, никоим образом не раздражала глаз. Огромная конусовидная хрустальная люстра достойным образом завершала этот великолепный ансамбль.
Когда он вошёл в ротонду, дыхание ему изменило и, не в силах собой ничего поделать, он замер в немом восторге от ошеломляющего чувства потери в пространстве, - подобным образом он ощущал себя мальчиком, когда впервые попал в церковь Святой Троицы, хотя нынешнее ощущение было намного сильнее. Горящими глазами он ненасытно бегал по открывшемуся виду, пытаясь как лучше запечатлеть в памяти увиденное. Внезапно его чуткий глаз уловил странное движении расплывчатого силуэта в мраке галереи второго этажа. Он внимательно пригляделся, однако, на сей раз он ничего подозрительного не обнаружил - тьма и больше ничего.
- Сто долларов! - Неистово орал голос из рации. - Приём!
Джеймс от такого неожиданного вопля бесконтрольно встрепенулся.
- Что сто долларов? Ты что, решил меня угробить?
С той стороны раздался короткий смешок:
-Смотрите, как достопочтенный господин сразу прореагировал на кодовую фразу, а то я до него пять минут пытаюсь достучаться - и всё бестолку. Как там продвигается экспедиция? - поспешно прибавил он более миролюбиво.
-Уже в доме, - кратко ответил Фир, - сейчас нахожусь в Ротонде. Куда теперь?
-Судя по опыту твоих предшественников, - наставнически заговорил Джон, - тебе надо повернуть направо, а в конце коридора, или почти в конце, будет лестница с кариатидами - уж что-то, а нужно отдать должное - у старика был хороший вкус, хотя он и был жаден на деньгу, - там ты поднимаешься на второй этаж и через жилое крыло идёшь в второй блок, тебе всё понятно?
-Да, вот только... а почему нельзя пройти через первый этаж?
-Потому что там всё завалено, если ты умеешь просачиваться сквозь вещи - то милости просим.
-Ладно, иду. Интересно, - прибавил он без всякой связи, - а сколько Сворд вбухал денег в эту храмину?
-Даже не спрашивай, - с готовностью ответил Джон, - про финансовые дела старика знает только он сам да и Господь Бог, - финансовое управление и то пребывает в гущи неведения. Например, многие праздные умы до сих пор тревожит мысль, откуда он взял деньги в сороковом году, когда уже стоял на грани краха - ведь ни один банк после того известного скандала, не дал бы ему ни цента, а что уже тогда говорить о подобных астрономических цифрах... - На секунду голос утих, а затем резко прибавил с сильным сомнением. - Ты вообще идёшь там или нет, а то я не чувствую твоего движения.
-А каким органом ты должен его чувствовать, - ответил Джеймс, действительно всё ещё стоявший в ротонде, - третьим глазом?
-Не виляй, Джимми.
-Да иду я, иду, - недовольно пробубнил Фир, оторванный от созерцания рукотворной красоты.
Медленным, размеренным шагом он начал аккуратно ступать по мраморному полу, точно кошка, подползающая к добыче, - эта манера ходьба уже была у него чем-то вроде врождённого рефлекса, который он бессознательно активировал - стоило ему лишь ступить на чужую территорию.
Миновав круговую галерею, он ступил в правую часть коридора, рассекающего корпус пополам, словно нож массивный кусок масла. Перед ним предстали небесно-голубые стены с белыми филёнками и фризами, медными светильниками и канделябрами сочетающимися с утончёнными пилястрами, искусно дробящими плоскость стены. С определённый периодичностью на глаза Джеймса то и дело попадали различные неизвестные картины не менее неизвестных авторов - насколько он знал, Сворд любил находить и поддерживать молодые безызвестные таланты. Плоский потолок был умеренно расписан техникой гризайль. Выключенные люстры только ещё больше придавали характер отчуждённости этому интерьеру. Во всём доме безразмерно царила жуткая тишина, точно Фир находился вне времени и пространства на каком-то островке, исторгнутом могучей рукой из потока мироздания. Как это не удивительно, но повсюду, где проходил Джеймс, царила образцовая чистота.