Быстро вернувшись в ротонду, он решил не идти напролом, через открытый центр, а незаметно прокрасться через затемнённую галерею, служившую превосходным занавесом от чужих недобрых глаз. Верно двигаясь по намеченному пути, он внезапно услышал смутный шум сверху, чем-то напоминавшее отдалённый топот подкованного коня. Остановившись, Фир стал ещё более прилежно вслушиваться в тишину, однако, на сей раз, ни один посторонний звук не потревожил его ушей. «Верно почудилось», - пробормотал он про себя, решив, что окружающая обстановка плохо влияет на его разнеженные за эти семь лет нервы.
Проскользнув парадный зал, он влился в левый коридор, в точности, до мельчайших подробностей, повторяющий своего правого собрата. Ритмично пред ним возникали всё новые и новые двери, он он целеустремлённо продолжал свой путь, откинув всякое любопытство и следуя единому голосу разума. Наконец, после кажущейся бесконечности, путь его был завершён, как он думал.
Обычная для этого дома дверь, отличалась от своих собратьев лишь наличием вышеупомянутой буквы. Путаясь в своих мыслях, Джеймс задумчиво взял ручку и напором нажал на неё. Дверь была запертой.
Окинув взглядом замок, Джеймс понял, что снова ему посчастливилось иметь дело с тем злосчастным блокировочным механизмом, наблюдаемом им ранее на двери, ведущей к лестнице.
-Джон, - мрачно проговорил он в рацию, тупым взглядом поглощая потускневшую от неистового напора напора времени позолоченную букву.
-Опять проблемы? - В его голосе слышалось чувство беспокойство, однако, уловить Байера на этой эмоции мог только лишь хорошо знакомый с ним человек - а таких было немного.
-Да - замок в комнате смотрителя оказался той же конструкции, что и предыдущей, боюсь, этот дом окажется слишком уж крепким орешком.
-Не драматизируй, - отрывисто кинул Байер, сидя, наверное, в каком-нибудь тёплом и уютном месте, попивая с наслаждением свой любимый эспрессо. - Если есть дверь, значит, как я тебя учил, - её можно взломать.
-Не тот случай, - нервно ответил Фир, - ты же не думаешь, что Сворд был таким дураком, чтобы поставить навороченные замки, а на противоударных системах сэкономить?
-А кто его знает? - Невозмутимо заметил Джон. - Хотя я имел ввиду нечто другое: сорвать дверь с петель не пробовал?
На профессиональному честолюбию Фира был нанесён страшный удар. Это уж переходит все границы!
-Джон, ты хоть себя сам слышишь? - Впервые повысил он свой тон. - «Сорвать с петель», будто ты предлагаешь в очередную обмести какого-нибудь нувориша. Ты хочешь, чтобы напоследок все говорили о мне, как о человеке, который не смог по-чистому вскрыть жалкую дверь и, как истый варвар, сорвал её с петель. Ну, уж спасибо - удружил советом нечего сказать. Может быть ты мне ещё предложишь поджечь этот чёртов дом, а когда он превратится в долбанное пепелище, найти сейф и быстренько его взломать, ах нет, что же я говорю - ведь ключ от сейфа, подчиняясь физическим законам, распаливиться в жалкую лужку раскалённого железе, если, конечно, всевидящий Сворд не предвидел и этого, сделав свой инструмент настолько тугоплавким, что привести его в жидкое состояние надобно достигнуть солнечной температуры? - Чем больше говорил Джеймс, тем всё более и более он заводился, пока, достигнув отметки Крайслер-билдинг, не обрушился на невидимого собеседника, сидящего по ту сторону в полном недоумении, как кот неожиданно получивший выговор от несносного человека, полной мощью своей глотки и лёгких, сотрясая своим могучим рёвом молчаливые залы и коридоры спящего долгим сном дома.
Бывает, что порой полностью невозмутимые с виду люди, которых нисколечки не выводит из умиротворённого состояния самые раздражающие вещи, приходят в неистовое бешенство из-за самых пустячных вещей: неправильное или исковерканное произношение его имени с фамилией, плохое упоминание о его кумире, случайно оброненное слово, нарушение, невидимое для постороннего глаза, идеального порядка на его рабочем месте. В чём же причина подобных неадекватных выпадов? Наверное, люди подобным образом пытаются защитить, - путём нападения,- открытые щели, через которые посторонний наблюдатель может унизить его честь, мнимо или же по-настоящему.