— Нет, конечно, нет. Мне трудно судить о том, чего я никогда не имела.
— В это трудно поверить.
Девушка сморщила лицо.
— Ну, честно говоря, мне тоже. Но моя мама страдала больше меня, хотя никогда не показывала этого.
— Тебе неприятно говорить об этом?
— Только не с тобой. Мне никогда не было стыдно за то, что я незаконнорожденная. Те времена, когда это считалось позором, давно прошли.
— Тогда почему вы с матерью жили в таком уединении в Суонси первые шесть лет твоей жизни?
— Мне кажется, эти годы были нужны ей, чтобы смириться с тем, что произошло. И мы не всегда были одни. Наша семья часто навещала нас.
— Ты чувствовала себя счастливой в Суонси?
Кетлин улыбнулась.
— Я, да, но помню, что мать была очень несчастна, и презираю своего неизвестного отца больше всего за то, что он сделал с ней, — быстро проговорила она. — Но все это в прошлом, а меня интересует кое-что в настоящем.
— И что же?
— Итак, ты уже совсем поправился.
— Да, — согласился Нико. Кетлин кивнула.
— Я думаю о твоей работе и о том, как долго ты еще пробудешь здесь?
— Хочешь побыстрее от меня отделаться?
Нико мысленно представил всю ситуацию.
Дело Натана Ретига пока не закрыто, он где-то поблизости и ищет его. А тут еще объявился этот Куин. Нико не мог оставить Кетлин одну с этим человеком до тех пор, пока не выяснит, кто он такой и что ему нужно. Кетлин также испытывала смятение. Нико признался ей в любви, но ничего не предложил…
— Ты лучше меня знаешь, что это не так.
Он встал, наклонился через стол и поцеловал девушку на виду у всех. Потом сел, снова взяв ее за руку.
— Я знаю, что твоя работа здесь, а моя — в Бостоне. Не представляю, как, но мы решим эту проблему. Ты будешь со мной, чего бы мне ни стоило это.
«Пока все наладится, — подумала Кетлин, — хоть эти слова послужат утешением и дадут надежду». Успокоившись, она улыбнулась, а к тому времени, когда мать Томми поставила перед ними поднос с брусничным напитком и мороженым, девушка уже беззаботно смеялась.
— Я так наелась, что не смогу съесть на десерт помадку!
Прошло полчаса. Теплый ветерок волновал гладкую, сверкающую, как черно-зеленый драгоценный камень, поверхность маленькой глубокой бухточки, покачивая мачты парусных шлюпок. Деревянные здания всевозможных цветов: голубые, как яйца, малиновки, желтые, как солнце, зеленые, как лес, темно-красные, как спелая вишня, с пирамидальными крутыми крышами и окнами, заставленными геранью, стояли на берегу.
— Кондитерская прямо перед нами, — сказала Кетлин, держа Нико за руку.
— Неужели ты хочешь помадку после того, что мы только что съели на завтрак? Где ты все разместишь?
Она рассмеялась.
— Я же не говорю, что съем помадку прямо сейчас. Они продают ее навынос, — девушка многозначительно приподняла бровь.
Нико снисходительно улыбнулся. Когда у Кетлин было игривое настроение, для нее не существовало проблем.
— А, понял, навынос…
— Правильно. Мы положим ее в сумку и возьмем с собой. На вечер.
— Ты и помадка, — промурлыкал он. — Такого я даже и не ожидал!
Сделав вид, что испугалась, Кетлин хлопнула себя ладонью по лбу.
— О нет! Что же мне делать, если помадка понравится тебе больше, чем я?
Нико посмотрел на нее с любовью и желанием.
— Исключено.
— Но ты же еще не пробовал помадку, — ласково проговорила Кетлин.
— Нет, но зато я пробовал тебя.
— Попробуй еще раз, — прошептала она, прижимаясь к нему.
Вздохнув, Нико наклонил голову, чтобы поцеловать девушку, потом его язык проник в ее рот.
— Поехали домой, — страстно прошептал он.
Кетлин вздрогнула оттого, что сам того не сознавая, Нико назвал Суонси домом.
— Как только купим помадку. Кроме того, мы уже пришли…
— Здесь?
— Здесь, — кивнула она в сторону большой стеклянной витрины. — Посмотри, он собирается приготовить новую порцию.
По ту сторону витрины полный мужчина с приятным лицом выливал горячую помадку на холодную мраморную плиту.
— Это Пол Масгрудер, — сказала Кетлин. — Он владелец этого магазина.
Она прижалась к Нико, а он обнял ее за талию. Они стояли и смотрели, как Пол взял скребок и начал слоями складывать темно-коричневый шоколад.
— Что, по-твоему, я думаю, глядя, как ты стоишь перед этим окном? — прошептал Нико ей на ухо.
— Понятия не имею, — безразлично ответила Кетлин, но восхищенное выражение ее лица говорило об обратном.
Помадка уже стала толстой, и Пол щедро посыпал ее сверху орехами. Зная, что за ним наблюдают, он устроил из этого целое представление, торжественно вдавливая орехи в темную блестящую поверхность.