— Я пойму, когда нужно ее будет потерять.
Она быстро доехала на своем стареньком «форде» до собора Св. Павла, где ее ждал Эйдан. Он помог ей выйти из машины и подал бумажный пакет с крендельками. Энди с улыбкой приняла его, при этом замыкаясь. Эйдан повел ее по улицам, она наслаждалась его обществом, волнуясь из-за присутствия мужчины рядом. Энди привыкла к его частым иронии и раздражительности, нашла что-то родственное и близкое, что притягивало, как магнит. Он волновал ее, а железной леди, живущей внутри нее, это не нравилось. Да что же это твориться с ней! Энди улыбнулась, Эйдан помрачнел, в упор смотря, останавливая у Иглы Клеопатры.
— Энди, я скоро женюсь, — прошептал он, сердце у Энди упало.
— Что ж, будь счастлив, — проговорила она с натянутой улыбкой. Черт, как же больно и обидно.
— Мы с Нэнси очень счастливы, — продолжил Эйдан. «Что за глупое имя!?»
— Я рада за тебя. Знаешь, мне пора, — Энди посмотрела на сторонам. — Нужно идти к машине. Мне нужно заехать к брату.
— У тебя же нет брата, — он попытался ее задержать, замечая разочарование.
— У меня есть кузены и кузины, — Энди надела маску безразличия, чтобы он не увидел, как ей больно внутри. — Я пойду...
Энди сжала его руку, резко отпустила и, развернувшись на каблучках, зашагала в противоположную сторону искать свой старенький «форд». Она ехала домой, испытывая себя ужасно обманутой. Почему ей так не везло с мужчинами? Мишель был женат, а Эйдан видел в ней только друга, да и собрался женится. Наверное, ей патологически не везет, и все, что ей осталось — посвятить себя карьере врача.
Первый раз войдя в кабинет Джейсона после этого разговора, Энди сделала вид, что не замечает Эйдана. Она и жестом не показала, как ей обидно: никто никогда не увидит слез на ее лице. Теперь она поняла, почему Джейсон поменял смену Эйдана, чтобы они реже виделись на неделе. Позже она узнала, что так захотела Грейс.
За окном шумел июнь, такой жаркий и утомительный. Глаза уставали от яркого солнца, неприкрытая кожа покрывалась легким загаром, а выходные жутко хотелось вырваться к побережью. Воздух насытился, как голодный путник, ароматами трав и цветов, смешавшихся с запахами утомленного суетой города. На короткие мгновения жизнь в столице замирала, будто часы останавливались и время стирало суматоху, принося покой.
Энди возвращалась домой ближе к ночи, когда пришла прохлада. Все наполнилось очарованием, восходила круглая луна, заливая все серебреным светом. Вдруг машина остановилась, до дома было еще далеко. Девушка открыла капот, пытаясь понять, что же сломалось. Сзади нее появился свет фар, из машины вышел красивый мужчина в белом смокинге, он кинул папиросу в траву, подходя к Энди. В легком лунном мерцание она заметила его чарующую, демоническую, слегка мрачную внешность. Черные непослушные волосы ниспадали на высокий лоб, касаясь густых бровей, из-под которых смотрели синие глаза. Его полные губы сложились в улыбке, и Энди заметила ямочку на подбородке.
— Вам помочь, мисс? — спросил он, от голоса с хрипотцой у нее все задрожало внутри. Энди ощущала его взгляд, как он внимательно изучает ее.
— Да, если сможете, — ответила она.
Он долго что-то смотрел, а потом, с силой захлопнув капот, пошел за веревкой к багажнику своего «роллс-ройса».
— Что ж придется мне брать вас на буксир, — сказал он. — Где вы живете?
— В Грин-Хилле, — произнесла робко Энди, рядом с ним она робела. Он явно намного старше и излучает власть и силу.
— Что ж, а мне дальше ехать, но по пути. Я живу в Данви-Холле, — значит, перед ней граф Данви, владелец огромной чайной компании. Или это его сын. Энди чуть не раскрыла рот от удивления.
— Я знаю те места, раньше я часто ездила на лошади в ваши края, — Энди помогла привязать свою машину. Мужчин помог ей сесть в его автомобиль.
— Почему «раньше»? — неожиданно спросил он, переводя взгляд с дороги на нее.
— Когда-то я не работала и не училась, — прошептала Энди.
— И кто же вы? — она посмотрела на аккуратно сложенные на коленях руки.
— Я врач, — пролепетала она, затаив дыхание.
— Ах, да! Я забыл, что барон Уэсли заведующий госпиталем, — небрежно воскликнул он. — А вы его дочь, верно? — Энди кивнула. — Леди Энди Йорк? — снова кивок. — Что ж, а я Шон Дэндридж, лорд Норманн. Скажите, почему в такое время вы ездите одна?
— Отец уехал домой, а мой начальник меня завалила отчетами, хорошо, что завтра выходной, — Энди зевнула, они оба замолчали, а потом она не заметила, как упала в бездну.
Девушка проснулась, когда услышала встревоженный голос Урсулы. Кто-то нес ее в ее спальню, она прижималась к этому кому-то, вдыхая запах чая и сигар. Лорд положил ее на кровать, Энди в нелепой попытке задержать обвила его сильную спину руками. Она смотрела на него из-под опущенных ресниц, выныривая из легкого дурмана, похожего на мягкий лондонский туман. Его жесткое, непроницаемое лицо было так близко, что она видела каждую черточку. Вдруг сам Шон не смог удержаться, он наклонился и запечатлел поцелуй на ее губах. Она была такой пленительной и привлекательной, что просто не было сил устоять.
— Энди, мне пора домой, — шепот обжег ее щеку, все тело наполнилось вожделением и негой.
— Шон... — протянула она, тепло разлилось по жилам, она блаженно откинулась на подушки, забываясь во сне.
Солнце било в глаза, на часах еще не было восьми, дом еще пребывал в сонном состоянии. Энди проснулась от стука по подоконнику, она соскочила с кровати и быстро подняла раму. Перед ее окном стоял сам лорд Норманн, облаченный в белую рубашку и брюки, вправленные в кожаные сапоги для верховой езды. Его рука в перчатке сжимала поводья пегой кобылы, во второй руке у него находились маленькие камушки.
— Леди Энди! — девушка лишь широко улыбнулась, понимая, что высовывается в окно в одной ночной рубашке. — Хотите прокатиться? — еще бы не хочет! Ну надо же, он запомнил, что у нее сегодня выходной.
— Хорошо. Мне только позавтракать, — ответила она. Урсула ни за что не выпустит ее не позавтракавшую из дома.
— Не переживайте, завтрак у меня с собой, — как же она сразу не заметила, что к седлу прикреплена корзина.
— Хорошо, я только оденусь, — Энди отскочила от окна, быстро вбегая в ванную комнату.
Она быстро умылась, прибрала волосы в высокий конский хвост, нанесла немного крема, припудрив слегка лицо, подкрасила реснички, чтобы глаза стали еще очаровательней. Румяна ей были не нужны: она итак раскраснелась от того, что этот мужчина приехал сюда. Энди надела белую в желтую полоску блузку с коротким рукавом, натянула узкие белые брюки, заправляя в высокие сапоги с маленьким каблучком. Она снова посмотрела в зеркало.
Внизу, к ее счастью, никого не было. Девушка написала краткую записку родителям, чтобы ее никто не искал, и через черный ход пошла к конюшням. Когда-то у Артура было с десятка два лошадей, сейчас же всего лишь три, но этого вполне хватало, а недавно они продали породистого жеребенка. Энди подошла к белому коню, по имени Снег. Она ловко запрягла его и надела перчатки. К Шону она подъехала на коне.
— Что ж, я готова, — проговорила она, отрывая его от раздумий.
— Поедем, леди Энди, — он запрыгнул на свою кобылу.
Они медленно ехали по высокой пестрой траве, ища место для пикника. Пока солнце скрывалось в легкой пушистой дымке, а от земли исходила легкая прохлада, можно насладиться свежим утром. Ноги и бока лошадей касались высокой травы, она волновалась, как бездонное море, переливаясь всеми оттенками зелени, где-то в этом море иногда вспыхивали разноцветные, как фейерверки на рождественском небе, огоньки. Длинная трава сменилась полем, устланным пестрым ковром; каждый раз, как копыта лошадей ступали на цветы, разминая и давя их, воздух насыщался легким цветочным дурманом.
Посреди поля рос могучий многовековой раскидистый дуб, под ним-то они и решили устроить завтрак. Лошадки отправились жевать ароматную траву, Шон расстелил клетчатое покрыло, извлек из корзины бутылку из темного стекла с парой стаканов. Все дорогу они почти не говорили, он спрашивал о старых конных поездках и работе, она же предпочитала вообще не задавать вопросы.