— Настоящий Лейтон, — громко прошептала Джулия, видя некоторое смущение мужа.
— Да, — все что мог сказать он, — Дженни будет не в восторге, но она полюбит его.
— Джордж, как же мы его назовем? — Джулия робко взглянула на него: может, он не рад?
Почему он так молчалив? Ведь, когда на свет появилась Дженнифер, был вне себя от счастья, готовый осыпать ее лобзаниями и словами благодарности за дочь.
— Я бы хотел Гарри Рамсей Лейтон, — Джордж, наконец-то справившись с волнением, взял сына на руки.
— Мне нравится. Ты рад? — она все-таки решилась задать этот вопрос, чтобы не осталось и тени сомненья.
— Я был удивлен, ведь у твоего отца две дочери, и я уже был готов растить одних дочерей, но сын — это предел моих мечтаний, — Джордж отдал ей ребенка.
Виктор сразу же дал телеграмму в Ирландию, от чего Каролина пришла в ярость: он опять оказался победителем. Эдвард утешал ее тем, что пока это ничего не значит, что у них все наладится, ведь прошло только пять лет, как закончилась война, но она не верила, в голове постоянно звучало пророчество старой ведьмы.
У Виктора было все: дом в Лондоне, деньги, слава, дети, которыми он гордился, а теперь и внуки. Каролина даже не смогла радоваться, когда у Фрэнка и Мэнди родился сын, которого они назвали Патриком, потому что мальчик родился недоношенным и, как прогнозировали врачи, скорее всего, у него будут психические отклонения.
Проклятый Виктор! Он отнял ее жизнь, забрал для себя. Зачем он только появился на свет!? Вот о ком предсказывала старуха! Виктор, проклятый Виктор разрушил всю их семью, чтобы удовлетворить свои амбиции. Да, он доказал, он почти выиграл, но какими будут его детки, ведь еще Роберт не женился, а Элеонора еще не вышла замуж. Может, они и будут достойными фамилии Лейтон, может быть, внук Виктора будет их проклинать, а Каролина, смотря с того света, громко засмеется, поняв, что победила все-таки она.
Никому не понять ее чувств. Руфус, конечно же, хотел во всем идти впереди Виктора, стать лучше, да и Фрэнк мечтал опережать кузена, который пока мало чего добился, а Адам хотел переплюнуть Роберта. Это вечное соперничество между братьями переросло в соперничество поколений и семей. Что ждало ирландцев и что ждало англичан? Кто знает, какое еще кружево сплетет жизнь?
***
С Ларой пришлось расстаться. Во-первых, она ему изрядно надоела, а во-вторых, с ней стало жутко скучно. Она не могла удержать его сексуальными удовольствиями, хотя и пускала в ход все приемы, тем более Арман познакомил его с красивой девушкой Салли Пирс. Арман угадал, что больше всего его привлекают блондинки, такие тоненькие, стройные, с огромными глазами. Роберт теперь легко мог удовлетворять потребности с такой беззаботной девушкой, как Салли. Его удивляла ее откровенность и наивность, как она забавно что-то рассказывала ему, ну, конечно, она модель ей не нужно много знать: весь шумный город итак принадлежал ей.
Роберт не хотел любить, да и любовь — слишком аморфное чувство. Пока его братец несказанно счастлив, но потом он начнет зажимать девиц, а Джулия либо молча будет страдать, либо будет тоже изменять. Правильно говорит Арман: «В браке должны быть понимание и нежность, все остальное — глупости, которые причиняют боль и неудобства». Роберта завораживала расцветающая красота Флер Фокс.
Младшая сестрица Джулии совсем не была на нее похожа: мягкий овал лица, обрамленный белокурыми локонами, голубые, слегка колючие глаза и миловидные черты лица вводили в заблуждение. Смотря на нее, многие думали, что перед ними ангел, но только один Бог ведал, что твориться в душе этой пятнадцатилетней девчонки, которая зажигала нехорошие огоньки в мозгу мужчин. Через пару лет они все будут хотеть ее, а она, наверняка, будет разбивать им сердца. Флер совсем не была похожа на свою подружку Элеонору, которая превращалась в полевую нимфу, напоминая отцу об Ирландии. Ему не нужна любовь сейчас, ему только двадцать один, только глупцы и его братец рано женятся. Он видел, как любили друг друга отец и мать, как они счастливы вместе, но такого почти невозможно достичь.
— Слушай, Роб, тебе нужно женится, — они с Арманом МакОллой выпивали в пабе «Голубь», отдыхая после трудовой недели.
— Я еще не готов, да и не встретил ту единственную, — Роберт сделал глоток пива.
— Женитьба — важный шаг, здесь главное не прогадать, — Арман заказал еще пива. — Иногда лучше такие тихие жены, как Себилла, нежели беспокойные, как Джулия.
— Вот тут ты не прав, — они уже были достаточно пьяны, чтобы трезво соображать, да и Арман начал говорить, что без дурмана он бы никогда никому не сказал.
— Шлюхи и выпивка — это лекарство от скучного брака, Роб. Запомни это, — несколько лет Роберт даже не вспомнит о «золотом правиле» друга, считая его аморальным, но все когда-нибудь меняется.
Их дружба казалось самой крепкой, с Арманом можно говорить о чем угодно, не то что с занудой Джорджем, который только кажется правильным. Как-то он увидел, как тот тискал свою жену в беседке, да так страстно, что понял: Джулии не нужны любовники. Интересно, а ее сестра вырастет такой же горячей штучкой? Или будет холодна, как лед? Но Роберт долго не мог думать о юной Флер Фокс, пока Салли дарила ему незабываемые наслаждения — чего еще можно желать?
Виктор ценил его как сотрудника, в компании его уважали и прислушивались к его доводам и советам. Будущее Роберта куда определенней будущего Джорджа. Он любил брата, радовался его успехам, но делать так, как делал он, не хотелось. У каждого свой путь-дорога, у него в том числе.
Нет, любви сегодня не было места в его жизни, а может, она еще не пришла? Скоро станет яснее, какая роль ему уготована в истории семьи Лейтон, потому что он еще сам не решил, кого сыграет в театре, под названием «Жизнь».
Глава 37
Трудно бороться со своим сердцем, однако рассудительному мужу свойственно его побеждать.
Демокрит
Весна 1951.
В галереи Фоксов опять было шумно: лондонский свет обожал все новое и свежее. Публика перешептывалась, созерцая полотна с обнаженной натурой, это были не девушки в стиле пин-ап, это были красивые чистые образы. Девушки на картинах нисколько не стеснялись своей наготы, находясь в легкой пене цветов; для каждый их них художник выбрал свой цветок, показывающий натуру дев. Елене понравился тот язык обнаженной натуры и цветов, поэтому она настояла, чтобы Джулия разрешила выставляться у них Ришару Полански.
Флер зачарованно смотрела на картины. Как бы ей хотелось оказаться на хотя бы одной из них среди ее любимых мимоз. Ей было почти пятнадцать и она цвела с каждым годом все сильней, распускаясь, как тугой бутон. Она не знала, как ей дальше жить, какую дорогу выбрать. Джейсон умолял ее подумать о карьере врача, но в глубине души давно знал, что Флер вряд ли выберет эту стезю.
Флер рассматривала девушку, сидящую на бедре; та выставляла свои полные груди вперед, пушистые шапки хризантем, как пылкий любовник, касались ее прекрасного тела; лицо же ее почему-то выражало скорбь. Флер еще раз вгляделась в картину, собираясь подойти к следующей. Джулия беседовала с мастером, но она совсем не заметила, как он подошел к ней:
— Она разочарована, что такой красота может быть только в один миг жизни, — услышала Флер.
Художник был необычайно красив. Его темные волосы падали на высокий лоб, полные губы изогнулись в мягкой улыбке, а синие глаза как-то странно сверкнули. Говорил он очень забавно, легкий французский акцент выдавал его. Ришар оглядел девушку, представляя, как будет выглядеть этот ангел у него на полотне и у него в постели. Синие брючки подчеркивали ее стройные ноги, которые будут обхватывать его в порыве страсти, нежно-голубая блузка оттеняла голубые глаза, что холодно смотрели.
— Кто эта девушка? — вдруг спросила Флер, потупляя взгляд.
— Так, одна натурщица, — отмахнулся Ришар. — Я бы хотел нарисовать вас...
— Это не получится. Моя сестра жуткая стерва, и если она увидит меня на вашем полотне, то вам несдобровать, забудете дорогу сюда, — вот черт, подумал он, переводя взгляд на Джулию, стаявшую под руку с мужем. И почему он выделил среди всех женщин именно девчонку, хотя... чего он хотел, она заставит даже святого забыть о Боге. — Почему я так не могу рисовать?..