— Я хочу поговорить с тобой, Нэлли, — начал Виктор, окончательно откладывая в сторону документы. — О твоем будущем.
— Я все решила, — Элеонора горда вздернула подборок вверх. — Я съезжаю отсюда.
— Что?! — Виктор был удивлен и обескуражен: это еще что она придумала такое!
— Я не Джордж и не Роберт, не собираюсь жить здесь и сидеть на твоей шее, — откуда в ней столько гордости и стремлений?
— На что ты будешь жить? — Виктор пытался сохранить самообладание, он совсем не понимал дочь: замуж девица не хотела, тогда зачем ей самостоятельность.
— Я устроилась на работу к Лайнелу Кроссу, — Виктор замер: доктор Кросс когда-то являлся учеником Саймана, его взгляд встретился с ее холодными голубыми глазами. — Буду снимать со своей подружкой Шейлой Касс квартирку на Левер-стрит, содержать себя самостоятельно.
— Хорошо. Ты не хочешь получать образование? — на лице Элеоноры появилась полуулыбка, которое приводила в замешательство.
— Почему же? Я выиграла грант, — его брови сошлись на переносице: ну что за девчонка, из всего сделала тайну! — Я отправила в Медицинский колледж доклад, и он оказался одним из лучших, поэтому я — студентка Меда.
— Почему ты нам не сказала? — Виктор устало провел по глазам. — Неужели мы не заслуживаем доверия?
— Пап, мне нужно было, прежде всего, понять все самой. Ты что, не рад, что твоя дочь будет изучать медицину? — она надула губы.
— Рад, — пробормотал он, думая, когда дочь успела написать этот доклад, ведь нужно было спрашивать у других.
— Вообще-то это психология, — пролепетала она.
— Значит, как Сайман... Ты хорошо подумала? — Нэлл раздраженно вздохнула.
— Конечно же, — она пожала плечами.
— Позволь мне хоть оплачивать тебе квартиру, чтобы не жить в тесненных средствах, — предложил Виктор.
— Если только это, чтобы маму не нервировать, — Виктор заулыбался: ведь и вправду Диане будет тяжело отпустить дочь во взрослую жизнь.
В июле Элеонора уезжала из дома. Она не хотела быть зависимой, хотела понять, что такое свобода, ей это нужно было. Элеонора первые дни обустраивала свою тесную квартирку, находящуюся на втором этаже. У них с Шейлой была одна спальня на двоих, крохотная ванная комната, тесная кухонька и скромная гостиная. Элеонора была в восторге от этого. Диана же очень переживала за нее, ее сыновья очень долго жили в Гарден-Дейлиас, Джордж был с ними до своего двадцати трехлетия, а Роберт до сих пор жил с ними, но похоже Нэлли совсем не хотела быть похожей на братьев.
Она хотела свободы и независимости, летать, как птица. Диана часто звонила дочери, и обижалась, когда та всегда не отвечала, да и у Элеоноры времени не хватало на глупости. Она узнавала свой Лондон, познавала его, как женщина познает мужчину. Девушка рано вставала, чтобы успеть по утрам она прогуляться до булочной, принести домой корзинку теплых ароматных булочек. Потом она шла на работу, где она старалась непросто отвечать на телефонные звонки, но и впитать в себя все то, что услышала. Ей нравился тот чувственный мир, что открывали ей целомудренные свидания, которые она точно знала должны закончиться только поцелуем в щеку, как и все девушки она ждала большой и чистой любви.
Она знала, как на самом деле она красива, знала, что у нее есть все для удачного замужество, но ради этого она мечтала получить чувство полета? Элеонора не искала легкий путей. Да и разве леди Холстон может искать простые решенья? Конечно же, нет. Все находилось в ее руках.
***
— Куда мы едем? — спросила Диана, положив голову к Виктору на плечо.
За окном стоял промозглый октябрь, листья образовали кашу на дороге, ведущей за город. Они ехали по дороге вдоль, которой склонялись старые дубы, словно тянясь, желая коснуться своего друга на другой стороне. Дождь прекратил лить сегодня утром, но траве, немного потерявшей сочность красок, стало тяжело подниматься: осень прибивала ее к земле, она медленно умирала, готовилась ко сну. Солнце лениво выглядывало из-под лохматых туч, неохотно отдавая последнее тепло. Виктор взглянул на Диану и загадочно улыбнулся, указывая, в какую сторону поворачивать Элиоту.
Диана было открыла от удивления рот: все эти ржавые поля, лес, стоявший в стороной, где темные верхушки доставали до хмурого небосклона, а там и где-то речка должна быть... Все это давно забытое, из тех времен, когда молодость являлась главной их спутницей.
— Мы едем в Портси-хаус? К Роуз?
Виктор снова загадочно улыбнулся. Они проехали поворот на дом Аманды, машина понеслась дальше. Они еще какое-то время ехали, потом завернули в деревню, где почему-то все радостно встречали их роллс-ройс. Чтобы все могло значить? Они проехали деревню, мелькали пастбища, где щипали траву несколько арабских скакунов. Автомобиль заехал в немного разрушенные красивые ворота со снятым гербом. Миссис Лейтон заметила аккуратный парк, розарии, огромные клубы, пришедшие в запустение. А потом машина остановилась, и Диана не знала, что и сказать. Виктор помог ей выйти, женщина обратила свой взор вперед; перед ней стоял величественный бело-голубой замок, позолота поблескивала в тусклых лучах. Это было трехэтажное строение в форме буквы «П», одно из крыльев, по всей видимости, являлось бальным залом, через витражные окна лился свет, множество выходов приводило на огромную террасу, которая напоминала когда-то экзотический сад. Еще одно крыло, в один этаж, скорее всего, принадлежало прислуге, ведь такому дворцу ее нужно много.
— Что это значит, Виктор? — Диана сердито задала свой вопрос, когда они поднимались по мраморной лестнице. Тяжелые резные дубовые двери распахнулись перед ними, Виктор завел ее в длинный холл, откуда шло четыре пути. — Что все это значит, Виктор?
— Это все наше! — он впервые за все это время заговорил. — Этот замок наш!
— Что? — на ее губах замер вопрос, который готов был сорваться.
— Я купил его, — он заметил неодобрение и замешательство Дианы. — Теперь это наше родовое гнездо.
— Неужели у тебя есть столько денег?.. — немного грозно спросила Диана.
— Я купил его за бесценок, — начал Виктор, — разве я мог пройти мимо, когда его стали продавать с молотка за долги... род прервался, а нынешняя хозяйка разорилась. Тем более что Аллен-Холл имеет прямое отношения к нам — Лейтонам. Ведь его строили для Элизабет Лейтон, — и он поведал историю любви Бэсс и Генри Голда, историю, полную романтики и разочарований. Диана слушала внимательно каждое слово, потом вновь оглянулась; замок нуждался в колоссальном ремонте; сколько еще на него нужно будет потратить денег, чтобы здесь можно было жить?
Супруг повел ее прямо через огромную арку рядом с помпезной лестницей. Диана, еще стоя в холле, видела этот широкий, но короткий коридорчик, который можно будет заставить антикварными вазами или статуэтками, и также видела необычно большую гостиную в китайском стиле, которая плавно переходила в еще две комнаты: небольшую столовую и музыкальную комнату. Они вернулись обратно, Виктор повернул налево; теперь они шли, стуча каблуками по узкому коридору, где было столько света, что картины, когда-то висевшее, наверное, теряли краски.
Перед Дианой предстал зимний сад, где сразу же находилась еще одна столовая, самая маленькая во всем доме, и птичник, судя по пустым клеткам. Лейтоны пошли обратно, Диана сама повернула мужа вправо; в конце похожего картинного коридора оказались огромная библиотека и два милых кабинета, как объяснил Виктор, Генри Голд строил один для себя, другой для супруги. Исследовав весь первый этаж, они поднялись на второй, где находились только гостевые спальни, примерно на двенадцать пар. Как в Гарден-Дейлиас хозяева занимали весь третий этаж. Супружеская спальня еще сохранила моду прошлых времен, где общая гостиная соединяла спальни. Виктор сказал, что у них будет гостиная и одна из спален, а из второй они сделают впоследствии комнату для детей либо внуков. Виктор заверил Диану, что у каждого из его детей и внуков (ведь их будет много) будет свой угол, что Аллен-Холл станет местом, где они будут все собираться, проводить время вместе, и, самое главное, поместье станет жемчужиной их растущего состояния.