— Он твой друг, ты, чудовище! — он зажал ей своей большой ладонью рот.
— Когда-нибудь вся ваша семейка упадет, — прошептал он ей в ухо. — Поверь, этот день приближается.
— Ты ошибаешься! — она так хотела сказать Роберту, что он за человек, но не решалась, не решалась признаться Роберту в своей измене с его другом. Ведь вторая ложь всегда чудовищней первой.
— Нет, милая, вы своими руками разрушите все, и все, все, что вы хотели, будет для вас иллюзией, все ваши идеалы о крепкой семье превратятся в прах, — Арман отнял свою руку от ее рта. — До скорых встреч, дорогая.
Бетти в ту пору исполнилось восемь, и она начала учиться и серьезно заниматься музыкой, она видела, как ругаются родители и как отец уходит из дому. Роберт часто срывался на старшую дочь, Бетти росла другой, ее не интересовали медицина и дела отца, его мечта вырастить из нее помощника разбилась. Он пристрастился к картам, из дому стали пропадать ценные вещи, а иногда появлялись огромные пачки смятых купюр. Флер стояла вечерами у окна и ждала его, она еще надеялась на сохранение мира в доме, но спокойствия не было. Алиса, любимица отца, постоянно перетягивала одеяло на себя, и Бетти часто доставалось от Роберта. Бетти росла стойкой, и Флер почему-то стала склоняться на сторону младшей дочери, отвергая сильную натуру Бетти.
Еще теплилась слабая надежда на то, что это первые трудности, с которыми они вместе справятся, еще все можно было исправить, вместе все можно преодолеть, но почему-то все понеслось кувырком. Грусть сменяется на радость, слезы — на улыбку, после черной полосы всегда следует белая. Все проходит, все приходит, теряя что-то, мы всегда находим новое. Мир менялся, приходили бурные шестидесятые, времена великих потрясений и открытий, а за ними богемные семидесятые, но самых маленьких Лейтонов это мало интересовало, им было все равно, какая партия у власти и почему Виктор ругает профсоюзы, они, дети, жили в своем мире, смотря еще не извращенным возрастом взглядом. В их мире не было политики и настоящих обид, они не страдали, как взрослые, но это еще будет. И жизнь, что они так любили, ударит по ним больнее, чем они ожидали. На долю этого поколения выпадет много боли и взаимных обид. Крепкие, неразлучные друзья... Их настигнет ненависть, а любовь и похоть станет оружием в этой борьбе, пожалуй, самым жестоким и беспощадным.
Но сейчас еще не пришла та юность, когда все будет разрушаться, в это время они беззаботно бегали, наслаждаясь невинностью своего возраста; пока все просто, но время летит быстро, и мы не замечаем, как наши дети вырастают и становятся другими. Лето прошло, как одно сладкое мгновение, оставив в их памяти лишь райское напоминание о том, что Эдем есть, и это детство, потому что совсем скоро им придется спуститься с небес, перестать парить и научиться ползать в пошлом, грязном мире.
Они взрослели, а ветер перемен приносил не лучшие времена. Скоро прочный мир рухнет, не станет души у семьи, и без нее все будет не так, как прежде. В это лето все были счастливы, в этом безмятежном состоянии они долго не пробудут, ветер принесет разрушение, беды и слезы.
Глава 43
Рассужденьями чувств не объяснишь. О любви толковать нечего.
Шарлотта Бронте. «Городок»
Октябрь 1961.
Все приходит, все уходит, все забывается, все остается неизменным для кого-то, все прощается кем-то, все побеждает добро. О сладкая иллюзия, мираж, затерянный в огромной пустыни лжи и боли оазис! Что такое счастье? И как его достичь? Все ли можно забыть, или что-то не стирается из памяти? Как начать жить после боли, как снова поверить в себя и раскрыть душу? Как не потерять себя в новом жестоком мире? Неужели это — тот мир, который они построили? Неужели это все они? Одни вопросы, ни одного ответа. Одни думы, ни одного решения. Одни одиночества, как крепости, ни одного сближения, как оружие разрушения. Что-то стало путаться, в какой-то другой цвет окрасилась жизнь, что-то ужасное вползало в их души.
Откинув покрывало в сторону, Флер хотела было подняться к Роберту и рассказать ему всю правду, и пускай он ее оттолкнет, выкинет из дому за волосы, как последнюю дрянь, но она снимет с души камень, что тянет на дно, а вместе с ней и остальных Лейтонов. Миссис подошла к двери, но остановилась и вернулась снова в постель. Все рухнуло! Что ждет ее детей, если она позволит Арману впустить грязь в жизнь Роберта? Ничего, просто ничего, ее имя будут полоскать на каждой улице, а ее девочки навсегда получат клеймо — дочери гулящей. Арман шантажировал ее. Так искусно, так умело, что она боялась его. Этот подонок сломает то, что еще держится. Она ненавидела его, всей душой хотела его смерти, чтобы эта мразь заплатила за унижения и страдания.
Вскоре Арман прекратил домогательства, но от этого Флер не стало лучше, она жила в страхе, что любовь Роберта превратится в ненависть, что он больше никогда на нее даже не посмотрит. Пока же муж страдал не меньше, не понимая причины отказов в близости, не видел смысла в раздельных спальнях. Если боится рожать, то есть множество способов быть любовниками и не заводить детей. Почему она отталкивает его?
Когда он рассказал обо всем Арману, то друг попросил уважать свою жену и ее решение. Роберт не понимал и не хотел осознавать, что в словах Армана скользил скрытый смысл — твоя жена просто не хочет тебя больше. Роберт был слеп от любви к Флер, он хотел ей верить, хотел, чтобы она была счастлива, и, может, она еще изменит мнение.
— Помнишь, я тебе говорил: выпивка и шлюхи — лучшее лекарство от скучного брака? Вот теперь пора его опробовать, — Арман подал ему пинту пива.
— Я не собираюсь изменять Флер, — невнятно ответил Роберт, жестом показывая, что не намерен пускаться в предлагаемые авантюры.
— А кто сказал изменять? Я сказал отвлечься. Женщины, они такие… сначала подсадят на секс, а потом говорят, что больше не хотят, — Арман улыбнулся, видя, как Роберт напряженно обдумывает сказанное другом.
Роберт еще летом стал пару раз в неделю вместе с Арманом напиваться, он приходил домой, еле стоя на ногах, но не смел показаться жене на глаза, боясь, что увидев, каким способом он заглушает одиночество и неудовлетворенность, та оттолкнет его окончательно. В конце лета Арман впервые посадил его за карточный стол, в первый раз Роберт выиграл приличную сумму денег и вошел во вкус, посчитав, что ему везет. Всплеском адреналина он компенсировал отсутствие любви. Но потом почему-то ему перестало везти в картах. Арман советовал выносить из дому деньги, но Роберт был упрям и расплачивался по долгам ценными вещами, отчего Глория сетовала, что что-то у нее стало твориться с памятью.
Флер подозревала, в чем дело, догадывалась, что это все Арман, что это все он смешивает ее Роберта с грязью, что это он толкает его к бездне, но ничего не могла сделать. И цена умолчания и недальновидности будет одна: самая ужасная, самая дорогая — это их счастье. Сказать мужу правду равнялось для нее смерти. Они падали, падали по той лестнице, с каждой ошибкой ударяясь о ступеньку.
***
Весна 1962.
Весна ворвалась в город, она, как молодая девушка шагала, прикасаясь к холодной земле и оживляя ее. Элеонора вдохнула аромат кофе, доносившийся от кафе. Сегодня у нее была деловая встреча с мужчиной. Нэлли давно не думала о том, что сможет стать настоящей женщиной, даже чтобы снять напряжение, ей не нужно было предаваться любви в одиночку. Она не способна любить, радоваться сексу и мужчинам. За этот год, прожитый в Лондоне, Нэлл снова вернулась на работу, смогла из консультанта стать врачом, ей пришлось помногу работать, чтобы добиться этого. Сейчас она как никогда чувствовала себя живой. Она перестала ходить на свидания, наряжаться подолгу, как раньше. Ее, как любую женщину, перестали интересовать все эти дамские штучки, на которые она спускала когда-то почти всю зарплату. Теперь ее цветом был черный, Джулия заставила ее купить платье с вышивкой и меховой отделкой. Элеонора посмотрела на часы: опаздывает, ну что за мужчина...