— Ну вот теперь-то ты точно станешь моей женой! — в голове билась мысль протеста. — Они не позволят тебе быть с ним, потому что ты — моя!
Он ушел, и она долго лежала под темным кубовым небом, на котором не было ни облаков, ни звезд. Сегодня началось восстание в Дублине, и сегодня рухнула вся ее прежняя жизнь. Больше нет Марии Лейтон, больше нет ее, той милой гордой девчонки. Она встала, побрела в замок. Пробравшись на кухню, она нашла старые запасы травы, заварила и залпом выпила. «Нет, никогда», — подумала она, и рыдания захватили ее...
Она проснулась в гостевой комнате. Мария не знала точно, в какой остановился Вильям Трейндж, но кто-то же ее принес сюда? Она присела на постели, все внутри ныло, но она смогла перебороть слабость.
— Не делайте резких движений, — произнес кто-то, она увидела своего спасителя.
— Вы? — смущенно прошептала она.
— Да, я. Вы упали в обморок, а я как раз заходил с черного хода, — начал объяснять Вильям.
— А вы были в Дублине? — он кивнул.
— Его нужно убить за то, что он сделал. Это чудовищно, Мария, — он впервые назвал ее по имени, не употребляя приставки «леди».
— Я хочу к Виктору, — в отчаяние молвила она. — Как же вся жизнь отвратительна! Я не хочу оставаться здесь. Я лучше стану чьей-то шлюхой, чем его женой.
— Мария, — он обнял ее, мягко гладя рыжие волосы, — восстание скоро закончиться, неделя-две, и я уеду.
— И вы меня бросите! — воскликнула девушка. — Все меня покидают!
— Я заберу вас с собой, — она оторвала лицо от его плеча. — Только при одном условии: вы станете моей женой.
— Зачем вам нужна я, испорченная? — но в его глазах она заметила решимость и надежность.
— Вы не правы. У меня большой дом в Лондоне, деньги, и после войны я наверняка стану каким-нибудь послом. Мне нужна образованная жена и наследники. Я хочу любить вас, я... — она положила палец на его губы.
— Вы говорите несерьезно, — в ее голубых глазах стояли слезы.
— Соглашайтесь, я готов ждать вас, — он робел, как юнец. — Я люблю вас...
— Мы знаем друг друга всего неделю, мы...
— Мы поладим, вы...
— Взбалмошная девица...
— Нет, вы воспитанная, настоящая леди, — он хотел ее поцеловать, но сдержал себя, вспомнив, что она пережила сегодня ночью.
— Я вам не подхожу. Ваша мать...
— Она примет вас, я увезу вас в Лондон, слышите, в Лондон, — он горячо целовал ее руки, и жаркое волна омывала ее. — А если у вас будет ребенок, я готов дать ему свое имя.
— Я... но... — его близкое дыхание опаляло, как огонь крылья мотылька.
— О... я сделаю вас счастливой...
— Я соглашусь, — за окном уже вовсю светило солнце, — но мой отец, он будет против.
— Я не собираюсь, просить у него вашей руки. Я добуду лицензию на брак. Вы должны найти пару свидетелей, а потом мы уедем, — она вникала в его слова, и его план казался ей фантастичным, но в голове появлялась только одна мысль: «Лондон. Я поеду в Лондон». Она мечтательно вздохнула, упав вновь на подушки, отчего Вильям рассмеялся.
***
Мария пробралась на кухню, где были Сьюзи и Патрик Сарс, их конюший, они пили молоко с хлебом и о чем-то говорили. Когда они заметили ее, то Сьюзи достала из корзинки свежих булочек с зеленью и овечьим сыром. Мария сияла, и мистер Сарс это заметил. С той ночи прошло шесть дней, восстание в Дубине стихало, а Вильям добыл разрешение на их брак.
— Вы сегодня радостная, мисс Мария, говорят, вы и мистер Манелл через восемь дней женитесь, — мистер Сарс поставил кружку на стол.
— Нет, не поэтому. Я хочу вас попросить кое о чем, — она загадочно посмотрела на них.
— Что же, моя птичка? — Сьюзи спрятала булочки.
— Вы станете мои свидетелями, мы с Вильямом решили пожениться тайно от всех, — выпалила она.
— Господи, я сразу поняла, что он вам пара. Вы рядом с ним просто цветете, — она обняла девушку. — Он вас увезет в Лондон, да?
— Да, я поеду к Виктору, — ответила она.
***
Мария, облаченная в простое белое платье, с венком из цветов на голове и простыми полевыми цветами в руках, подошла к алтарю. Вильям улыбнулся ей, когда священник начал зачитывать слова клятв. Она легко ответила ему «да», как и ее жених. Вильям невинно поцеловал ее, и они вышли из старой, ветхой часовенки. Она взяла его за руку, он удивился ее беззаботности, только сейчас он заметил, что у нее острые уши, как у эльфов, но несовершенство не портило ее, наоборот, она была притягательнее.
— Куда мы едем? — спросил он.
— Туда, где никто нас не найдет, — радостно сказала она. Мария увлекла его в поле. Он засмотрелся. Да, в Англии такое великолепие тоже можно увидеть... — Я хочу запомнить аромат трав.
Девушка обратила на него лицо, и, обвив шею, прильнула к его губам. Он не ожидал поцелуя, эта фея сводила его с ума.
— О Вильям, спасибо за все, я поняла, что люблю вас, нет, не из благодарности, а потому что я смотрю с вами в одном направление, мы очень похожи.
— Мария, — простонал он. Его руки пустились в путешествии по изгибам ее хрупкой фигурки. Он, не отрываясь, смотрел в эти голубые глаза и видел в них небо. — Мне нужно в Дублин, дорогая.
— Вы бросаете меня...
— Нет, — он оставил ее, она смотрела на небо, думая, что все самое страшное в ее жизни позади.
Вечером Вильям оставил ее в темном коридоре, украдкой поцеловал, и она разочаровано отпустила его. Он задержался, смотря на ее искаженное страстью лицо.
— В Дублине закончилось восстание, и начальство отпускает меня в Лондон, так что сегодня ночью мы уезжаем, — сказал Вильям.
— Мне собрать вещи?
— Только для путешествия, все остальное у вас будет, — сказал он.
Ночью они покинули Холстон-Холл, и Мария вздохнула спокойно. Она прощалась с Ирландией навсегда. Утром Эдвард нашел короткую записку от дочери, где та говорила, что вышла замуж за Вильяма Трейнджа и уехала в Лондон к брату. Эдвард, узнав об этой новости и побеге был взбешен, а Каролина торжествовала: все случилось, как она хотела. Руфуса ждало все, а Виктора и Марию — ничего. Наконец-то все сбылось.
***
Вильям Трейндж жил на Виктория-роуд, где у него был небольшой, но очень богатый дом. Марии понадобилось две недели, чтобы освоить его. В первые же дни он повез ее по магазинам, стал показывать Лондон, и город захватил ее. Военный Лондон, как сказал Вильям, для него мало чем отличался от довоенной столицы. Только на улицах стало меньше мужчин и больше появилось вдовьих одеяний. Все вокруг кричали: «Все должны жить ради будущего страны!» Вильям делал все, чтобы супруге было хорошо рядом с ним, он не пытался затащить ее в постель и тем самым еще больше подогревал ее интерес.
Только одно не давало девушке покоя — его мать. Кэтлин Трейндж рано стала вдовой с тремя детьми на руках и решила посвятить им всю свою жизнь. Вильяму она дала прекрасное образование, решив, что ему нужно стать, как отцу, дипломатом или министром. Дочерям-близнецам, дав классическое образование, она нашла прекрасные партии, и теперь жила вместе с сыном, подбирая и ему претенденток. Эта красивая железная женщина производила сильное впечатление, она совсем не была похожа на Каролину и отличалась от всех провинциальных дам — всегда сдержанная, всегда приветливая, и так же, как и Мария, умела скрывать свои чувства под холодной маской.
— Проходи, — Вильям впервые распахнул для Марии двери своего дома. — Соня, — обратился к миловидной служанке, — это леди Мария, моя жена.
— Сэр, — она присела в простом реверансе.
— Проходи, дорогая, — он провел ее в гостиную.
Комната была обставлена в греческом стиле, стояли софы с золотой подбивкой, и весели тяжелые шторы. В солнечном столбе стояла темноволосая женщина, она была одета в персиковое простое платье, отделанное черной каймой.
— Слава Богу, что вернулся, я... — она обернулась к сыну и осеклась, увидев рядом с ним рыжеволосую девушку, похожую на эльфа. — Ты решил приютить сиротку?