— Давайте три, — сказал Август и нервно оглянулся на дверь. И вот они уселись за столик в углу.
— Кофе? — спросил Чарли и брезгливо сморщил носик.
— Надо же когда-то начинать. Клади побольше сахара, и будет очень даже ничего.
Чарли сгреб целую пригоршню белых пакетиков, что лежали на блюде на барной стойке, и вернулся к столу.
— А не пора ли нам сматываться отсюда? — спросил он и принялся сыпать сахар в кофе.
— Надо затаиться хотя бы на несколько минут. Одна надежда, что Лукас и его парни вскоре уйдут, дадут нам шанс выбраться отсюда. — Август взглянул на отца. — Что-то не так?
— Не нравится мне вся эта история.
— Сам заварил эту кашу.
— Так нехорошо говорить, пап.
— Понимаю, что не очень хорошо. Но еще мальчишкой, когда лет мне было меньше, чем тебе сейчас, приходилось расхлебывать ошибки твоего дорогого дедушки.
— Август, прекрати! Мальчику ни к чему знать о наших проблемах.
— Но разве ты сам всегда не выступал за открытость и честность в отношениях?
— Это ты нечестен! После того как скончалась твоя мать, я пытался воспитывать тебя и работал дни напролет. Задача практически невыполнимая.
— Ага, особенно если учесть, что ты выезжал из страны чуть ли не каждую неделю, — заметил Август.
— Знакомая история, — пробормотал Чарли.
Август погрозил ему пальцем.
— Э-э, нет. Моя ситуация совсем другая. Ты живешь с мамой и бабушкой Роуз… с людьми, которые действительно о тебе заботятся. А твой дед нанимал присматривать за мной любого встречного, уверен, среди этих людей попадались даже беглые уголовники.
— Круто!
— Нет, совсем не круто. Очень даже печально.
Кливленд откашлялся.
— Могу ли я внести предложение? — осведомился он. Сколь ни занимательна эта беседа, думаю, самое время сосредоточиться на решении другой насущной проблемы.
С этими словами он выложил на стол «Евангелие от Генриха Льва».
— Ты прав, — сказал Август. — Только сначала расскажи нам, как это тебя угораздило вляпаться в эту заваруху. Но только быстро. Если Лукас появится снова, будет не до разговоров.
— Хорошо, — согласился Кливленд. — Чуть ранее я рассказал о своей связи с «Черными Фемами». Уехав из Лондона, не слышал о них лет двадцать пять. Ну и решил, что братство или распалось, или же забыло обо мне и о том отношении, что я имел к смерти Бартоломью и «Евангелию от Генриха Льва».
— Но ты ошибался, — вставил Август.
— Да… я ошибался, — кивнул Кливленд. — Просто члены «Черных Фем» терпеливо ждали своего часа, чтобы возникнуть снова. Я жил в Берлине. Там у меня был маленький книжный магазин, и я покупал и продавал книги через Интернет.
— Через Интернет? Ты?
— Просто нанял красивую и умную молодую женщину, которая плавала в Интернете, как рыба в воде.
— Женщину? Так, значит, замешан не ты один? Двое?..
Кливленд рассмеялся.
— Нет. Ничего подобного, ты не думай. Я был ей все равно что отец. Вот почему так невыносимо печально было, когда… — Тут он осекся и умолк.
— Что произошло? — спросил Август, уже подозревая, каким будет ответ.
— Я начал получать письма с угрозами. И везде они требовали встречи. «Свяжись с нами или…», ну, ты понимаешь, всякая там ерунда. Если честно, я даже поначалу думал, что меня достает какой-то покупатель, считает, что я его обманул. Ну и не обращал на эти письма внимания. Вплоть до того дня, пока не исчезла Ивонн.
— Ивонн? Ее так звали?
— Да.
— Они ее убили? — шепотом спросил Август.
— Боюсь, что да, — ответил отец. Судя по всему, он до сих пор испытывал боль при этих воспоминаниях. — Обычно «Черные Фемы» оставляют ключи, некие материальные намеки, что они причастны к тому или другому делу. Они не оставили. И вот я связался с ними и спросил о судьбе Ивонн. Из страха, что затем они доберутся до кого-то из моих близких.
Он выразительно покосился на Августа.
— Ценю тот факт, что ты тревожился обо мне. Не хотел, чтобы меня убили. Очень трогательно, ничего не скажешь. Но незачем было связываться с ними с самого начала, — сказал Август. — Чего они хотели?
— Чтобы я пошел в библиотеку имени Герцога Августа, что в Вольфенбуттеле, и провел для них одно исследование. Частное исследование. По «Евангелию от Генриха Льва».
— И ты пошел.
— А разве у меня был выбор? В обмен на эти услуги они обещали заплатить кругленькую сумму и оставить моих родных и близких в покое.