От волнения Айви дышала часто и прерывисто.
— Этого мало, — сказала она. — Хочу знать их имена.
Валодрин шагнул вперед, ухватился за край округлого, освещенного солнцем колодца в центре помещения. И с интересом, присущим заядлому туристу, какое-то время изучал вырезанные в камне орнаменты. Спокойно так себе рассматривал. Точно не было нацеленного на него револьвера. А потом заговорил, даже не глядя на Айви:
— Каждое из имен написано на отдельной карточке, каждая карточка хранится в сейфе депозитария. Четыре карточки, четыре банковских сейфа, разбросанных по миру.
— Знаете, я не в игрушки пришла играть, — сказала Айви. — Кроме того, если именно вы были человеком, написавшим на карточках их имена, то эти самые карточки не так уж мне и нужны.
— А вот тут и начинается самое интересное, — сказал Валодрин, насмешливо растягивая слова. — Не писал я этих карточек. И имен не знаю.
Он с невинным видом развел руки. Давал понять, что ничего не может тут поделать. Просто посланник, призванный передать ей информацию.
— Вы лжете!
Валодрин покачал головой:
— Я видел их лица. Знаю все подробности и детали их жизни. А вот имен, увы, не знаю. Специально не пожелал знать, чтобы защититься в ситуациях, подобных этой.
Айви ослабила палец на спусковом крючке.
— Что вам от меня надо?
— Если хочешь узнать их имена, должна признать «Священные Фемы» своей семьей. Пусть временно верой и правдой служить нашей организации до тех пор, пока не придет час узнать имена родных.
— Я никогда и ни за что не присоединюсь к вам.
— Что ж, тебе решать. — Валодрин пожал плечами.
— Буду преследовать тебя до тех пор, пока не узнаю имен своих родных, — сказала Айви. И нажала на спусковой крючок. Но выстрела не последовало. Она жала и жала на него, но безрезультатно.
Валодрин расхохотался.
— Ты даже меня убить не можешь, а я всего лишь один человек. А в «Фемах» состоят тысячи. Но ты нужна нам. Для осуществления дальнейших планов нам нужна твоя смекалка и талант. Твой уникальный дар.
Она не сводила глаз с маленького серебряного револьвера — наверняка и он оказался частью плана коварного Валодрина.
— Никогда!
Кукловод направился к выходу.
— Запомни. Четыре задания за четыре имени. Это все, о чем тебя просят «Фемы». Думаю, сделка справедливая, так или нет?
Айви смотрела ему вслед, прислушивалась, как звук шагов становится все тише и тише.
— Где вас искать? — неожиданно для самой себя крикнула она вслед.
— Не волнуйся, — последовал ответ. — Сами тебя найдем, когда будет нужно…
Айви закрыла книгу. Она прочла две главы, но не помнила из них ни слова, все мысли были поглощены воспоминаниями о прошлом. Со времени той встречи в склепе Гиммлера она получила две карточки с именами — сестры и брата. И выяснилось, что жили они вовсе не так хорошо, как расписывал Валодрин. Обоим отчаянно не везло, они остро нуждались в деньгах, имели проблемы, связанные со злоупотреблением наркотиками. Ситуация с братом дошла до того, что Айви уже просто не могла с ним общаться. Сестру она видела в последний раз, высадив ее у очередного реабилитационного центра. Мало того, ни брат, ни сестра не знали абсолютно ничего о родителях — выросли сиротами, как она сама.
Она выполнила еще одну грязную работу для «Фем» в обмен на информацию о маме. На этот раз на карточке, хранящейся в банковском депозитарии, значились координаты места захоронения. Оказалось, мама умерла годом раньше от рака легких. Айви была настолько потрясена этим известием, что убила трех людей Валодрина и собиралась убить и его тоже. Но он избежал этой участи, умолив ее выполнить последнее, четвертое задание. Отец ее жив, уверял он ее. Еще одна работа — и она будет носить имя отца, пообещал он. Айви несколько недель обдумывала решение и наконец сдалась. И вот теперь получалось, что в рвении своем она зашла слишком далеко. И пути назад уже не было.
В приемнике затрещало. Она взяла его, поднесла к уху:
— Слушаю.
— Нужно, чтобы ты открыла станцию, — произнес знакомый голос.
— Скоро буду там, — ответила Айви. — Надеюсь, вы учли все детали? Надо сделать все, чтобы это выглядело делом рук американцев.
— Ты же у нас американка, разве нет?
— Да.
— Тогда это дело рук американцев.
Айви вдруг с ужасом подумала: что, если ее просто подставили? Но хриплый смех, донесшийся вместе с трескотней помех, подсказал: это очередная дурацкая и жестокая шутка.
— Еще раз пошутишь вот так, и глотку порву! — злобно прошипела она в микрофон.