– И что же она сделала на этот раз?
– В том-то и дело – ничего. Молчала как рыба, пока Ван Хертен инкриминировал Эмори убийство. Я решила понаблюдать за ними, пока не пойму, в какую сторону ветер дует. Думала, упущу целый день, но они мне сэкономили массу времени. Они встретились.
– Ошин и Мона? – Найджел навис над Дели, будто не мог толком понять сказанного, пока не рассмотрел ее вплотную. – Ну конечно… О, просто прекрасно…
Эмори почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Дальше он слушать не хотел.
– Разговор я не разобрала – они были за глухим барьером. Но если навскидку, то их связывает какая-то сделка, – она снова подняла глаза на Эмори: – Судя по всему, ее исход хуже всего отразится именно на вас, офицер. Напомню, что имя Найджела до сих пор даже близко не прозвучало в связи с делом Клейтона. Когда сюда заявится какой-нибудь констебль из вашего же, офицер, департамента, – а это произойдет скорее раньше, чем позже, – на вас наденут наручники, а Найджел так и останется ни при чем.
Не выдержав, Найджел треснул по толстой столешнице, так что пробравшийся под стол кот пулей вылетел в противоположную часть зала и скрылся за кухонной дверью.
– Не смеши, Дели! Я тут буду как раз таки очень даже при чем, зная мою сестру. Думаешь, Редкреста найдут какие-нибудь находчивые идиоты из ближайшего села, или невероятно догадливые полицейские из столицы? Мона пошлет сюда своих людей. Может, этого самого магика и пошлет, дьявол его дери. А они напишут в рапорте, что она надиктует. – Найджел завелся, бурно жестикулируя и выписывая перед собой невидимый документ: – Что-то вроде: “В результате независимого расследования агент Прескотт единолично задержал особо опасного преступника, бежавшего от полиции Алькенбруга…” или: “Агент Прескотт вызвался сопровождать нашу команду, способствовал быстрой поимке и оперативному обезвреживанию подозреваемого в убийстве…”
– И тебя это не радует? – Дели скептически на него посмотрела.
– Я в восторге! – прикрикнул Найджел. – Просто в экстазе бьюсь от мысли, что Мона сначала использует меня в своих подковерных играх, а потом до конца жизни будет напоминать, как устроила мне повышение по службе ценой казни невиновного человека!
Эмори негромко кашлянул:
– Мне кажется, мы топчемся на месте.
– Куда же по-вашему нам следует двигаться?
– Вам – подальше отсюда, агент, – сказал Эмори. – При всем уважении.
Дели вопросительно посмотрела на Найджела.
– Не люблю повторяться, Найджел, – она сухо заговорила, – но твой друг офицер причастен – не виновен, но причастен – к убийству нашего начальника. Ты оказался здесь, потому что твоя сестра что-то вам пообещала. Она соврала, и теперь водит дружбу с тем, кто в действительности убил Клейтона. Тебе здесь больше нечего делать, это дело чести и здравого смысла. Едем сейчас и едем прямо к королю. Может, еще удастся что-то спасти.
В отличие от прошлого раза, Найджел не дрогнул, не изменился в лице. Наоборот, сделался спокойным, в тон своей подруги.
– Нет.
Поджав губы, Дели пару раз медленно кивнула, потом поднялась и стала наматывать на себя шарф. Похлопав по карманам, она нашла в одном из них ключ и протянула его Найджелу:
– Второй этаж, последняя дверь справа. Комната оплачена на сегодня. Попросите хозяина нагреть воду, помыться вам точно не будет лишним. Долго не задерживайтесь… ну, ты и так знаешь, – она хмыкнула себе под нос. – Надеюсь, когда-нибудь ты мне все расскажешь.
– Когда-нибудь, – Найджел слабо, точно сквозь боль, улыбнулся.
После ухода Дели они еще долго сидели молча, думая каждый о своем. Хоть день только начинался, занявшаяся метель быстро облепляла окна снегом. Проникавший внутрь свет отливал все, к чему прикасался, в густой серый свинец, беспробудно тоскливый и тяжелый. В рамах и стенных щелях подвывал ветер. Последний посетитель рассчитался с хозяином у стойки и ушел.
– Знаешь, в следующий раз, когда мы ее встретим, она будет не на нашей стороне, – сказал Найджел, обращаясь куда-то в сторону.
Эмори собирался сдержаться, но не смог:
– Ты действительно ей ничего не рассказал? О себе, о том, что с тобой делали? О том, что делал Клейтон?
– Нет, конечно. Не мог, – Найджел откинул голову, прислонился к стене. – Мы попали к Сорокам почти одновременно, вместе тренировались. На разведывательные задания чаще всего кидают парами, она была моей, – Найджел неприятно скривил губы. – Сложно скрывать что-то от напарника-шпиона. Уже приходилось пару раз разбивать ей сердце, так что теперь у меня это хорошо получается.
***
В кабинете пахло стоячей водой, опилками, кроличьим пометом и резкой микстурой трав. На секунду Мону отбросило назад во времени, вспыхнул какой-то условный рефлекс, память завертелась хороводом теней: грязные клетки, разлитые чернила, дым сигарет. На рабочем столе трепещет что-то не вполне живое, не до конца мертвое. Ей интересно, она ступает на новую грань мира, а он – ее преданный проводник.
Ошин наскоро прикрыл то, над чем работал, погасил настольную лампу и включил верхний свет. Он был, несомненно, аккуратней: из шкафчиков не торчало лоскутов и записок, пол был тщательно подметен, и если бы не запах, то никто бы и не подумал, что здесь часто занимаются с подопытным зверьем.
Предложив Моне сесть на жесткий диван, Ошин сразу перешел к делу:
– Маршрут предсказуемый, за исключением последней ночи, – он расстелил перед ней карту города и стал показывать: – Вчера утром они въехали с запада, покружили сначала по окраинам, вышли к центру города и на несколько часов остановились здесь, – он поставил палец на прямоугольник, обозначающий дом на Мейер-плац. – Потом, ближе к вечеру, небольшое передвижение сюда, в бывший храм, а ночью – из храма, за черту города, до лесной полосы. Дальше – ни шага за все утро.
Мона скрестила руки на груди, следя за Ошином с дистанции, которую можно было одновременно счесть как за почтительную, так и за брезгливую.
– Что-то очевидно неверно в подсчетах. Не окоп же они себе в лесу вырыли, офицер?
– Маловероятно, – ответил Ошин, не теряя серьезности. – Но ошибки быть не может, если только Редкрест намеренно не выбросил маячок.
– У вас есть основания полагать, что он мог?
Ошин отвел волосы с лица, еще раз пристально всмотрелся в карту.
– Маячок выглядит как обычная безделушка, пустяковый медный амулет, который каждый второй покупает в магической лавке и вешает на шею. Я передал его вместе с запиской, и написал Редкресту, чтобы держал при себе, потому что только так я смогу быстро найти его в случае необходимости. Редкрест доверяет мне, но чует откровенную ложь, поэтому я сказал правду. У него нет повода от меня прятаться. Если только…
Плохое начало, подумала Мона.
– Дайте угадаю – если только не Найджел?
– Обыскал его? Рылся по карманам?
– С него станется, – Мона едва успела подавить улыбку.
– А потом незаметно унес маячок в лес? Бессмыслица какая-то. У него не может быть такой автономии после переноса петли… – Ошин осекся. От главного полицейского управления их отделяла всего одна стена, и никаких магических преград.
Мона лишь покачала головой. Она встала и оценила взглядом откинувшегося на стуле Ошина. Лицо задумчивое, но не замутненное.
– Работайте дальше, офицер. Чертите поисковые диаграммы, медитируйте с маятником, хоть по костям гадайте, но найти вы их должны по первому моему сигналу. Промахи исключаются.
– Да, мэм, – Ошин ответил машинально.
В голове у него перемалывались десятки вариантов и алгоритмы возможностей, глаза были широко раскрыты, сжатые мышцы челюсти выступили. Моне было знакомо это выражение и ей нравилось его наблюдать – оно предвещало успех любой ценой.
========== 9. ==========
Выйдя за порог трактира, Симон сразу же изрядно наглотался метущего снега, но остановиться и не подумал. Наперекор ветру он побежал через дорогу, пару раз поскользнулся в обледеневшей снежной каше, и зашел в грязный тупичок между двух домов. Он отошел в самую глубь, хотя людей этим утром на улицах не было – все отсыпались после ночного бдения. Указательным и средним пальцами правой руки он наскоро стал чертить вызывательный круг, целясь на полметра перед собой и нашептывая одному ему понятную вязь звуков; на снегу потихоньку образовывалась проталина, крючковатая и унылая, как детский рисунок пальцем на запотевшем стекле.