— Позируют! — догадалась Саша.
— Древнегреческих атлетов фигурируем — подтвердил Малой и обратился к Корейцу: — Слушай — ты бы хоть по ванку накинул что ли, час уже корячимся! У меня ступни затекли.
— Скоро, скоро, — успокоил его скульптор и позвал Солнце: — Сережа зайди, пожалуйста, на кухню, мне кое-что тебе надо сказать.
— Саша подожди меня, пожалуйста, — попросил молодой человек у девушки и пошел за Корейцем на кухню.
Саша осмотрелась по сторонам и присела на край плюшевого дивана за книжным шкафом у двери.
— Понимаешь, Галине ни сегодня, завтра визу дают и она свою библиотеку по людям раскидывает. Тебе вот Бродского оставляет, — на ходу говорил скульптор Солнцу.
Они вошли в кухню и застали там Галю, мирно беседующую с дородной блондинкой ее же возраста.
— Как приезжаешь, не стесняешься и тут же звонишь, — инструктировала она Галю: — Они очень приличные люди. У него здесь еще сын остался, а у нее мать в Подольске. Пока гринкарту не получишь, они будут помогать. Все собрала?
— Все кажется, — задумалась та.
— Галя, — спросил Кореец у нее: — А где Бродский?
— Привет Солнце, — поздоровалась Галя с вошедшим и показала скульптору на холодильник: — Вон.
Кореец взял с холодильника, кустарным методом, переплетенную брошюру, открыл ее и прочитал вслух: «И луна в облаках, как пустая площадь, без фонтана, но из того же камня». — Гениально пишет подлец!!! — не сдержал восклицания Борис Дмитриевич.
— Да брось ты! — осекла его Галя, — У этих стихов только одно достоинство, что они подозрительно хорошо на английский переводятся.
— Ты лучше там Бродского не обсуждай! — в свою очередь вмешалась блондинка: — Иначе одна, как перст останешься.
— Да ты Галчонок уж поосторожней! — поддержал ее скульптор, протягивая брошюру Солнцу: — Владей.
— Спасибо, — поблагодарил тот и, принюхавшись, спросил: — Три топора в духовке греете?
— Слезы Мичурина, — ответила за всех блондинка, извлекая из плиты бутылку портвейна. Тут в дверь позвонили.
— Минуточку! — извинился Кореец и пошел открывать.
— Вот, Палыч. — услышала Саша: — Начальство одобрило, прям, говорит, очень культурно. Не отделение, а живой уголок. Оформил, так оформил.
Девушка осторожно выглянула из за шкафа и увидела стоящего на пороге с газетным свертком в руке капитана милиции, тот благодарно тряс руку скульптора, а тот застенчиво улыбался.
— Может?.. — многозначительно намекнул милиционер и показал завернутую в Известия бутылку водки. Кореец развел руками. Капитан заглянул ему через плечо и сознательно убрал бутылку. — Понимаю. Ну в следующий раз. Не шалят?
— Да все хорошо, — ответил Кореец и спросил: — А Ленин как?
— Натурально, — радостно сообщил милиционер. — На прошлой неделе ветеран заходил, чуть не перекрестился. Очень, говорит, копия. А он Ленина видел.
— Слава Богу, — кивнул скульптор.
Капитан поправил фуражку и снова потряс руку собеседнику.
— Пойду, Палыч. Потом загляну. Отметим. Да, вот: для детской площадки материал только через месяца два обещали, и то все нервы издергали. Пойду, ладно.
Он взялся за ручку на двери и, еще раз скосившись на комнату, вышел. Кореец запер за ним дверь, характерным движением указательного пальца поправил очки и вернулся на кухню. Вскоре оттуда появился Солнце и, подойдя к двери, позвал: — Саша пошли.
— Куда? — поднялась с дивана ему на встречу девушка.
— Ко мне. Я этажом выше проживаю, — заявил он.
— Один?
— С Лизой.
— Жена!? — изумилась и одновременно испугалась Саша.
— Крыса. Обычная крыса. Серая, — успокоил ее молодой человек и взялся за ручку двери.
Квартира Солнца не страдала от обилия мебели: холодильник, кровать, кресло, старый радиоприемник, служащий еще и тумбочкой, да аквариум на полу под окном. Как только молодые люди вошли, в аквариуме, что — то заурчало, и к стеклу приникла узкая крысиная мордочка.
— Я боюсь! — сказала Саша, глядя на грызуна.
— Она тоже, — уверил ее спутник и пошел к аквариуму. — Лизонька, ты моя красавица. Проголодалась? Крыса явственно щелкнула челюстью и недоверчиво посмотрела на Сашу.
— Это Саша, — представил девушку Солнце. — Она практически хиппи, соответственно любит собирать цветы и говорить о духовности.