- Конечно, это не то, что мама хочет показать тебе о мире, - сказала Амти.
Шаул указал пальцем на ближайший экскаватор и доложил:
- Ест.
- Нет, милый, он не ест камни. Это машинка. Она не живая.
Они пошли мимо груд камней, оставшихся от чьих-то жилищ, мимо обреченных на снос домов, оставленных магазинчиков, покалеченных детских площадок с вырванными из земли железными балками лесенок и горок. Искореженное место, запустелое.
Вроде как здесь проседал фундамент и был огромный риск обвала. Года четыре назад, когда Амти еще жила своей обычной, нормальной жизнью, здесь случилась какая-то большая катастрофа с обрушением одной из высоток, погибло много людей, и весь район был постепенно опустошен. Люди, в большинстве своем были давно расселены в других типовых многоэтажках, а непригодная для строительства местность медленно очищалась от домов. Так как было непонятно, зачем нужен этот пустырь, работа шла медленно, никакой мотивации спешить с этим не было.
Ашдод, видимо, о своей безопасности заботился мало. Большинство соседей его покинули, и он, как капитан, оставался на этом тонущем жилищно-коммунальном корабле последним.
- Тебе понравится в гостях, Шаул. У дяди Ашдода есть много вещей, способных тебя убить. Ты ведь это любишь больше всего на свете? Наверное, нет. Почему я говорю с тобой о таких вещах? Как скоро ты будешь думать, что я плохая мать?
Шаул лепетал что-то в ответ, но Амти его не понимала. Наверное, с точки зрения Шаула, они вели какой-то весьма осмысленный диалог, потому что вид у него был очень важный и сосредоточенный.
- Ты просто пародируешь меня, Шаул? Ты дразнишься!
Шаул защебетал что-то в ответ с той же интонацией, он явно забавлялся.
Дом Ашдода - пятиэтажный уродец с обитыми подгнившим деревом балконами, держащийся на этом свете лишь благодаря честному слову. Даже деревья во дворе, казалось, облезли раньше времени, обнажив свои разветвленные скелетики. Когда-то цвет этого дома приближался к белому, но время придало ему благородных, серых седин.
Подъезд, хоть и не был грязным, по причине отсутствия большинства людей, которые бы его захламляли, таковым казался. Амти машинально взяла Шаула на руки, чтобы он ничего не трогал. Облезлые стены, в которых из-под унылой, плесневелого цвета краски, мясом обнажилась белизна штукатурки, лишенный лампочки потолочный крюк, лифт с угольками кнопок - все это производило беспросветно унылое впечатление.
Амти, казалось, начинала понимать Ашдода с его своеобразным темпераментом. Влияние окружающей среды, и все такое.
В квартиру вела старенькая дверь, которая с тем же успехом могла здесь не стоять - в месте, где никому ничего не нужно она скрывала квартиру, откуда нечего было взять. Дешевый дерматин, кое-где окончательно потерявший товарный вид был пришпилен к двери кнопками, образующими большой ромбик. Амти никогда не понимала, почему производители дверей так одержимы именно этой геометрической фигурой.
Звонок не работал, поэтому Амти, продолжая держать на руках Шаула, пнула дверь ногой. Открыли не сразу, из квартиры доносился какой-то шум. Наконец, дверь распахнулась, и Амти увидела Шайху. В зубах у него была щетка, из прочих плодов цивилизации на нем имелись трусы с изображениями супергероев. Есть в этом что-то извращенное, подумала Амти, носить трусы с мужиками в обтягивающих трико. Шайху с пару секунд пожевал зубную щетку, а потом кинулся обниматься.
- Шайху! Ты раздавишь моего сына!
- Привет, ребенок! Ничего себе! Серьезно? Это вот он такой, да?
- Мама.
- Он назвал меня мамой?
- Нет, он назвал мамой меня! Чтобы я его от тебя защитила!
А потом Шаул больно и с удовольствием вцепился Шайху в ухо, и Шайху заверещал:
- Это кого еще нужно от кого спасать!
Квартира Ашдода представляла собой зрелище не лучшее, чем его подъезд и дом. Невыразимо уродливые покрывальца на диванах и креслах, представляющие собой плод любви геометрического орнамента к цветочному, тяжелые пыльные шторы, потертые ковры и кремовые обои с перышками, все это выдавало особый род запустения - когда человеку абсолютно плевать, где он живет.