- Почему сейчас? Почему в такой момент? Что ей понадобилось с Яуди?
Амти даже несколько обиделась, что Аштар не выяснил, дома ли Амти. В конце концов, сам себе дурак, это ведь она всех подбила на это маленькое путешествие.
Аштар отбросил осколки, замер, опершись головой на ладонь, в ужасно неудобной позе.
- Что теперь делать? - спросил он будто у себя самого. И вид у Аштара был невероятно грустный. Амти подумала, что Эли никогда не видела его таким. Когда Эли была рядом, он относился к ней снисходительно, будто заботиться о ней было просто его долгом. Никогда Аштар не показывал, что любит свою сестру. И сейчас он об этом не говорил, но сама его напряженная поза, взгляд, голос, все его выдавало. Он любил Эли и волновался за нее.
В комнату вошел Неселим. Он принес из ванной скудную аптечку, оставшуюся здесь еще от прежней хозяйки. В основном, она была полна всякого рода сердечными лекарствами.
- Господа, - сказал Неселим. - Постарайтесь не вести конфликтных диалогов, пока я попытаюсь привести вас в порядок. И мы должны отправляться.
Прежде, чем Неселим нанес антисептик на вату, Аштар тут же нарушил первую же обращенную к нему просьбу.
- Что?! В смысле, отправляться! Это то есть как? Моя сестра неизвестно где, а мы пойдем во Двор?
Неселим помолчал, задумчиво рассматривая этикетку антисептика, потом сказал:
- Да. И побыстрее. Ты понимаешь, что глава Государства пропал? И понимаешь, кого будут подозревать? Кто у нас официальные Инкарни в Государстве?
- Про кого там мамкины детективы говорили, что мы втираемся в доверие чтобы совершить теракт? - хрипло засмеялся Мелькарт.
- Как ни странно это говорить, но Мелькарт прав, - сказал Неселим. - Мы должны уходить. Во Дворе мы с этим разберемся.
Он осторожно, почти заботливо, принялся обрабатывать раны Аштара, потом вправил нос Мелькарту, видимо, делал он это не в первый раз, на лице его было скучающее выражение. Тяжело дружить с человеком, которого постоянно бьют, потому что он паскуда.
- Я не пойду, - сказал Аштар твердо. - Хотите прятаться - прячьтесь. Мне плевать. Я в этом не виноват.
- Конкретно ты, нет, - сказал Неселим. - Но это сделали Адрамаут и Мескете.
- Чего?! Они что совсем тупые?! - заорал Мелькарт.
- Тише. Нет, просто Мескете имеет обязательства перед Двором. И ей нужно их выполнять.
- Теперь меня точно не возьмут обратно в Псы!
- Тебя бы и так не взяли. Я тоже не рад, Мелькарт. Моя жизнь только начала налаживаться.
- Вы меня вообще слушаете? Вы серьезно считаете, что это была хорошая идея? Ладно, идея не плохая. Но у меня в Государстве сестра потерялась! И я никуда не пойду, пока не найду ее!
Неселим и Мелькарт смущенно замолчали. Аштар, чтобы усилить эффект, добавил:
- Из-за тебя! - указывая пальцем на Мелькарта. Мелькарт только хмыкнул.
Некоторое время Неселим молча продолжал оказывать им посильную медицинскую помощь, а потом Мелькарт вдруг выпалил:
- Стоп, Адрамаут и Мескете вытащили Шацара во Двор, так?
- Так, - сказал Неселим.
- И нам это не доверили, так?
- Да. Вы не слишком надежные.
- Но Амти-то, наверное, об этом узнала?
Неселим ощутимо смутился, потом сказал:
- Вероятно!
- Шацар мертв? - продолжал спрашивать Мелькарт.
- Нет. Вроде бы.
- Тогда надо позвонить ее папашке и узнать, дома ли она. Если нет, то все с ними понятно. Пошли спасать ее мужика!
- О, Мелькарт! - сказал Аштар, обнимая его так, что кости хрустнули. - У тебя все-таки есть мозг!
- Не смей меня обнимать, ты гей! - огрызнулся Мелькарт.
А потом картинка начала мутиться, будто стекло, сквозь которое смотрела Амти - запотело. Глаза заболели, Амти потерла их, и вот она снова очутилась на поляне, а перед ней снова оказалось лишь яблоко, на ощупь так похожее на глаз. Хрусталик, подумала Амти, и засмеялась, такой дурацкой была эта мысль.
- Ничего себе, - сказала Яуди так, будто ее совершенно не интересовало волшебное глазное яблоко, а потом вырвала его у Эли с необычайной цепкостью, позвала:
- Шайху!
И Амти, наверное, впервые поняла, что Яуди по нему соскучилась. Они с Эли склонились вокруг яблока, Амти почувствовала лапки Мардиха, больно скребущие по макушке. Сначала внутри яблока лишь снова переливался свет, а потом Амти увидела телевизор в телевизоре. Старенький, пучеглазый экран в квартире Ашдода передавал какую-то арию. Дева в белом пела о чем-то на древнехалдейском. Амти еще в школе ездила вместе с одноклассницами смотреть эту патриотическую оперу о древности их народа, и войнах с Другими. Ей было ужасно интересно, как это, когда люди говорят на чужом тебе языке. Как это, когда армии сходятся в битве, не понимая друг друга. Какой-то абсурд, думала тогда Амти, наблюдая за историей любви халдейской девушки и Другого. Она бы не смогла полюбить того, кто не говорит с ней на одном языке.