— Вот черт, неужели старик рассказал правду, этого просто не может быть.
— Обалдеть, никогда такого не видел, даже в музее, — поддержал его Рой, взяв у Патрика веник и принявшись тщательно сметать песок с камня, чтобы получше разглядеть руны.
— Так, надо их хотя бы зарисовать, — сказал Патрик, доставая блокнот с ручкой, — рука болит, не могу, на, возьми, зарисуй их подробно, — обратился он к Рою, протягивая блокнот с ручкой.
Как только Рой зарисовал руны, раздался электрический треск, как при коротком замыкании и лампочка, что была над ними, с хлопком взорвалась, разлетевшись по сторонам мелкими кусочками. Они взяли стремянку полегче, и, потрясенные находкой, быстро отправились наверх. Войдя в рабочий кабинет и поставив стремянку, Патрик, чуть ли не заикаясь, обратился к доктору Томми Спетсу:
— Там, камень, я, кажется, нашел его, вот, что это? — обратился он к Томми, протягивая ему зарисованные руны.
— Черт меня дери, если эти руны действительно не относятся к обряду жертвоприношений. Я должен это видеть.
— Конечно, конечно, только раз мы уже принесли для вас лестницу, давайте уже сразу и книгу захватим, чтобы не возвращаться.
— Ах да, от такой новости можно забыть обо всем на свете, если это действительно, то о чем я думаю, это будет просто сенсацией. Надеюсь, вы еще ни какой жертвы там не приносили? — пошутил он.
— Если не считать разлитой медовухи, куска окорока и пролитой моей крови, то нет.
— Твоей крови? Человеческой крови? Да это же самое сильный компонент, используемый в магии! Приятель, я бы не шутил с этим, ты представляешь, сколько отрицательной энергии там скопилось, если на этом камне действительно приносились жертвы?! Мы о многих вещах еще далеко не все знаем.
Он поставил стремянку и полез за книгой. Патрик взял на руки зашедшею за ним кошечку и подошел с ней к зеркалу, но та, увидев зеркало, зашипела, спрыгнула с рук, и убежала.
— Странно, никогда себя так не вела, — недоумевая, сказал Патрик, — обычно даже просится, чтоб ее взяли на руки.
— Наверное, просто испугалась своего отображения.
— Похоже на то.
— А вот и моя книга, — сказал Спетс, потянув за книгу.
Как ни странно, книга не досталась, а только наклонилась. В это время, за рабочим столом, у задней стены раздался скрежет. Все обернулись туда и увидели приоткрывшуюся в стене небольшую дверцу, достаточную чтобы в нее пройти.
— Потайная комната? — удивился Патрик. — Дом становится все интереснее.
Он направился к дверце, подошел к ней и открыл ее полностью. Это была крохотная комнатушка, даже скорее — чуланчик, где стоял только узкий столик, на котором было два кожаных мешочка, потрепанных временем и пара свечей. Он все это взял, вынес, и переложил на рабочий стол. Гости, заинтригованные столь неожиданной находкой, подошли к столу, посмотреть, что там. Первым Патрик развязал тот мешочек, что потяжелее, и достал оттуда три плитки с вырезанными на них рунами, выступающими сильно наружу.
— Минуточку, — сказал Патрик с изумлением, — эти же руны вырезаны на раме зеркала, а вот эта, — он взял ту, что была вырезана на раме справа, — еще и выдавлена под ней. Такое ощущение, что ее надо вставить в то углубление, как ключ. Ну-ка, — сказал он, подходя к картине, — не удивлюсь, если сейчас еще какая-нибудь дверь откроется.
Он вставил плитку в углубление, но никаких больше дверей не открылось. Патрик взял свечи, вставил их в подсвечники, и зажег их. Тут неожиданно по комнате пронесся странный ветер, хотя окно и было закрыто. Затем все услыхали за окном громкое хлопанье крыльев, как будто где то рядом пронеслась огромная стая крупных птиц. Все стихло. Все в недоумении смолкли, и тут тишину нарушил бой часов, которые до этого вообще не шли.
— Что это было, — перепугался физик Ларс Йохансон, — и с чего пошли эти часы, они же вроде стояли. Если вы, Хансены, захотели нас попугать, вам это здорово удалось.
— Клянусь, Ларс, — оправдывался Патрик, — это не мы, я сам не пойму, что это за чертовщина.
Тут по крыше раздался топот копыт, гости от испуга даже присели на корточки и зажали головы руками. По всему дому раздался такой скрип и скрежет, как в подводной лодке, опустившейся на глубину, которую вот-вот раздавит атмосферным давлением. И в один миг все вроде как стихло, гости встали, и вопросительно посмотрели на Патрика и по сторонам. Остальные гости, заслышав шум, прибежали в кабинет из гостиной.
— Что у вас случилось, что это был за грохот, у вас все нормально?
— Да клянусь же, я к этому вообще не имею никакого отношения, я так же испугался, как и вы, — он взял в руки мешочек с остальными двумя рунами. — Надеюсь, это не из-за них. Интересно, куда надо вставить остальные?
Он осмотрел глазами комнату, и не найдя других углублений, положил плитки с рунами в карман.
Затем он взял второй мешочек и потряс его в руке. В нем загремели костяшки, как в домино. Патрик подошел с мешочком к зеркалу и развязал его, там были костяшки с рунами, где-то два на три сантиметра.
— А эти руны явно использовались для гаданий, не так ли, доктор Спетс?
Он засунул руку в мешочек и достал одну из костяшек и повертел ее, разглядывая, перед зеркалом. Она была абсолютна пустая с одной и с другой стороны.
— Томми, что это значит?
— Пустая руна — это руна Одина. Пустота — это конец и начало. Она приводит какое-то новое движение в вашей жизни. Ничто не предопределено, нет ничего такого, чего нельзя было бы избежать.
— Руна Одина, говорите.
Патрик повертел ее и посмотрелся в зеркало. И тут его отображение исчезло, он испугался, схватился за лицо и отпрянул, в ужасе поглядывая по сторонам. Вместо него в зеркале появился, какой-то синевато-сиреневый дым. Все в изумлении тоже стали смотреть на зеркало. Когда дым рассеялся, все увидели в зеркале какого-то седовласого одноглазого старика с длинной бородой и в надвинутой на лоб шляпе.
— О-о-о-один? — заикаясь, произнес Спетс, и присев, схватился за сердце, тяжело дыша.
— Я Один! — громогласно произнес старец в зеркале. — Вы вызвали меня. Служите мне, и я изменю вашу жизнь, вознесу вас и заставлю всех, чтоб вас боялись и уважали. Приносите мне жертвы, и я буду о вас заботиться.
Все в страхе вскочили и бросились с криками бежать на низ. Они все сбежали в холл на втором этаже и остановились перевести дух.
— Патрик, поклянись, что это все не подстроено и это не спецэффекты к Хэллоуину.
— Да какие там спецэффекты, вернитесь и разбейте его, если это спецэффекты. Я сам не соображаю, что тут твориться, и что это за ерунда.
И он со злости ударил рукой по деревянной стенке. По стене раздался скрипучий треск, и посреди стены появилась горизонтальная трещина. Стена стала выпирать, из стены стало вылезать что-то большое овальной формы, а трещина расширятся и расходиться по сторонам. О, ужас, это оказался огромный глаз, прямо в стене, который раскрывался. Глаз полностью открылся и смотрел прямо на них. Они в страхе застыли на месте, как парализованные и не могли произнести ни звука, ни пошевелиться.
— Принесите мне жертву, жертву! — снова раздался громкий и гулкий голос.
Все закричали и бросились по разным лестницам бежать прочь из дома. Все встретились внизу, на первом этаже, и стали ломиться в двери, но дверь не подавалась, как будто ее заперли.
— Откройте, Патрик, Марта, быстрее откройте!
— Да мы ее и не закрывали, сильнее толкайте!
Но дверь не поддавалась. Все бросились открывать окна, но на них были решетки. Давай их в шоке трясти, но где там.
— Запасной выход, в доме есть запасной выход?
— Нет, я не знаю, по-моему, нет.
— Отсюда еще можно как-нибудь выбраться? Подвал, крыша?… Нет наверх нельзя.
— Надо вызывать полицию или службу спасения.
Все схватились за свои телефоны и принялись набирать номера, но вместо вызова в телефонных трубках раздался такой пронзительный треск, что все их резко отдернули от уха.
— Да что за чертовщина здесь твориться, кто-нибудь может объяснить? Доктор Йохансон, вы у нас самый умный и образованный, хотя бы вы можете объяснить, что это все такое.