Я киваю, ощущая на себе взгляды остальных. Близнецы, с которыми я еще не знакома сидят напротив меня. Одинаковые угрюмые лица.
— Это все, что ты хотел сказать? — тянет Джудит, не поднимая взгляда от блокнота.
— Да, можешь обозначать вопросы.
— Итак, насколько я вижу по сводке, у нас несколько целенаправленных изменений и несколько — случайных. Начнем с целенаправленных.
Она перечисляет имена, даты, какие-то кодовые слова — я путаюсь в вихре информации, но остальные, кажется, вполне понимают о чем речь. На каждый случай Омар озвучивает последствие.
Вот и знакомые мне.
— Ова. Девочка-аутистка, состоятельная семья. — Ова кивает.
— С одной стороны, есть высокий шанс, что она станет видной ученой и будет работать в медицине. Это хорошо. С другой стороны, мать погибнет через два года — самоубийство — из-за мыслей о том, что она не нужна ребенку. — Ова сдержанно кивает. На лице Омара ничего не отражается.
— Эдит. Развитие кафе на перекрестке в центре.
— У владельца отберут бизнес и застрелят в собственной квартире.
Эдит откашливается.
— Это только вероятность или уже наверняка?
— Очень высокая вероятность.
Джудит нетерпеливо машет рукой.
— Дальше. Омар. Наезд на мужчину около автобусной обстановке. — она поднимает лицо от блокнота, пожалуй, впервые за эту встречу. — Редко встречаю твое имя в сводке.
— Предотвращение серии убийств детей. Выверенный шаг, — вмешивается Крысолов. — Как и всегда.
Джудит называет еще несколько случаев, про которые я ничего не слышала.
— С целенаправленными закончили. Теперь нецеленаправленные из тех, что мы отследили. Взрыв бытового газа в общежитии.
Внутри меня все покрывается иголками льда.
На несколько долгих мгновений я теряю связь с реальностью, голоса кажутся далекими и мутными.
— Смертей гораздо больше, чем попали в сводку, это очевидно. Куча разрушенных жизней, — Крысолов пытается говорить мягко.
— Цифры! — отрезает Джудит.
— Цифры назвать не могу. Это же не точная наука, — огрызается парень.
— У Омара с этим сложностей не возникает, — мгновенно взвивается Джудит. — Ты просто хочешь выгородить их. Отлично поработали, ничего не скажешь. Одна на дому, другая в больнице. Скольких они прикончили?
Крысолов мнется и поджимает губы.
— Я насчитала семнадцать, — подает голос Таша. — Но это только в больнице.
Ее лицо ужасающе спокойно.
— Семнадцать человек! — Джудит сминает бумаги у себя в руках. — Семнадцать!
Про себя я отмечаю, что семнадцать звучит гораздо лучше, чем восемьдесят четыре.
Лица людей за столом сереют. Эдит колупает столешницу, Ова рассматривает ногти. Никто не сморит на нас с Ташей.
— Смерть — естественное продолжение жизни, — в повисшей тишине голос Таши кажется очень громким.
— Мы работаем не для того, чтобы убивать. Мы работаем для того, чтобы сохранять жизнь, — шипит Джудит. Ее белые волосы некрасиво липнут к раскрасневшемуся лицу и я вдруг понимаю, что по сравнению с ней я дьявольски спокойна.
Семнадцать человек! Ха! Разве эта цифра про меня? Тысячи погибших, тысячи — этого не переплюнуть взрывом бытового газа.
— Вы, — Таша выделяет это голосом, — вы работаете для того, чтобы творить добро. Добро. — она внезапно с силой опускает ладонь на стол, хотя нет никакой необходимости привлекать внимание — все и так смотрят на нее, как завороженные. — Творить добро, а не сохранять жизнь. Это не одно и то же. И до тех пор, пока вы не осознаете этого, нам с вами делать нечего.
Она вскидывает брови, наклоняется к Джудит и выплевывает ей в лицо:
— Когда-нибудь до тебя дойдет, Джудит, что сохранение — не есть добро.
Несколько мгновений мне кажется, что они сцепятся друг с другом, расцарапают друг другу лица, будут кататься по полу, как пара оголтелых кошек. Я даже вижу тонкие нити разрушения опутывающие их головы, оседающие в них, как ядовитая пыль.
— Убирайтесь отсюда, — сипит Джудит. — Все с самого начала понимали, что это плохая идея. Нет для вас здесь никакой работы. И не будет.
Внезапно я понимаю, что это относится и ко мне. Таша пинком отбрасывает стул со своего пути и выходит в коридор не прощаясь. Я на ее фоне выгляжу нелепым семенящим насекомым.
Мы выходим на гудящую улицу.
Все?
Глава 2. Таша
— Ну, что по кофе? — ее неожиданное предложение тонет в уличном шуме.
С появлением сверхъестественного в моей жизни появилось очень много кофе. Пока мы ищем где сесть с картонными стаканчиками, я раздумываю о слове. Сверхъестественное. Что-то, что сверх естества. Выше, больше нормального течения. Что-то превосходящее закономерность. Можно ли назвать наши жизни сверхъестественными?