Я пожала плечами.
— Класс-то, оно класс. Только где мне взять деньги на ремонт? Это же все недешево.
— Ерунда. Я тебе займу. Отдашь потом как сможешь. Ну, что по рукам? Идем пить кофе, — довольно потирая ладони она хлопает входной дверью.
Я едва за ней поспеваю. Слишком много кофе для этой недели.
После взрывной истории (Эдит смеется так, что мурашки бегут по коже) Джудит не выходит на связь. Таша пропала, не берет трубку и старательно кроется от меня. Может и не специально? Может на работе тяжелый период? Может у нее семья, дети и все такое прочее? Крысолов отнекивается вежливо, ссылается на работу и говорит, что потом я все сама пойму. А я устала понимать, устала думать и ломать голову над безумными загадками, которые они мне накидывают. Зато Эдит всегда рада увидеться. Она накидывает какой-нибудь цветастый шарф и ведет меня пить кофе.
А я уже устала от кофе. Я хочу спокойную жизнь, свой дом и тихих соседей.
— Так теперь у тебя есть дом! — воодушевленно возражает мне Эдит. — И никаких соседей!
Это уж точно. Судя по всему этот дом вообще предназначен под снос. Везет мне на ветхие стены.
— Может тебе потом получше жилье предоставят, — в ее глазах я вижу замешательство. Помолчав она добавляет, — Если хочешь, можешь пока пожить у меня, раз общага тебе не полагается больше.
Всю следующую неделю я перевожу вещи из общежития в новую квартиру. Снова холодает, идут дожди. Я вглядываюсь в будущее, но ничего не вижу. Работа-дом, дом-работа — вокруг меня осыпается штукатурка, раскалываются чашки обливая меня горячим чаем и бьются стекла. Иногда я ночую у Эдит (ее сын кричит: "Мам, опять ты к себе баб водишь" и она кривится), иногда в новой квартире. Дождь стучит в стекла и новый дом наполняется промозглой сыростью. Мне кажется, что мимо меня пролетают недели и года, ничего не меняется, только скорая раз за разом приезжает к нашему дому и увозит кого-то на носилках. Я слежу за ними из своего окна и повторяю: "Ничего страшного. Ничего страшного."
Хуже чем тогда, уже не будет.
Джудит назначает мне встречу в недостроенной многоэтажке. Эдит хмурится и просит не идти. "Ты же нормальная, да?" Вечерами она становится все мрачнее, ее темнота заползает и в меня. Ее сына увозят в больницу и я съезжаю от них. Насовсем.
На руке у Эдит маяк, немного похожий на ее полосатый шарф. Она кривится, одергивает рукав и закрывает за мной дверь. Последнее, что я вижу — ее слезы и длинные серьги с кусочками бирюзы.
Ничего страшного не существует. Я становлюсь похожей на полый металлический шар — звук есть, чувств нет, поверхность блестящая и улыбающаяся. Я почти всегда смеюсь задорно, с родной молодецкой удалью, мол, вы посмотрите, посмотрите, что творится, мы еще и не такое видали, мы и не в таком живали, а вы пробовали, пробовали, так вот вам, попробуйте.
Глава 4. Джудит
Она подстриглась и сменила цвет волос — шифруется что ли? К своему удивлению, рядом с ней я вижу Ташу. Она хмурится, руки в карманах, лопатки — как обрубки крыльев. Мы на двадцатом этаже (лифт не работает, лестницы обрываются в пустоту и город ковром под нашими ногами). Стены еще не достроены, свищет ветер, мешая говорить.
— Мы пришли поговорить по-хорошему! — Джудит предостерегающе вытягивает руку, словно предостерегая меня от неверных движений. А что я могу сделать? Достать пистолет, как в дешевом триллере?
— А что бывает и по-другому? — я пожимаю плечами. Они мне что угрожают?
Вперед выступает Таша.
— Я бы хотела попросить тебя уехать из города, — я обращаю внимание на то, что она говорит только за себя. Джудит хмурится.
— Я здесь вообще-то живу. У меня здесь квартира, работа... любимые места? — вместо того, чтобы сформулировать ответ, я невнятно срываюсь на вопросительную интонацию. Почему я должна уезжать? Они вообще в своем уме? — Если вам что-то не нравится, может уехать вам?
— Дело не в нас, а в людях. Мы здесь, чтобы защищать их. А ты убиваешь их. — Джудит на удивление безэмоциональна, руки тоже засунула в карманы, стоит нахохлившись. Начинается дождь. Я закатываю глаза. Спасение людей, опять старая песенка.
— Так защищайте их, я-то тут при чем? Я вроде за руки вас не держу. — подумать только они заставили меня взбираться на двадцатый этаж ради того, чтобы предложить свалить.