Я переодеваюсь в чистую одежду и выхожу на улицу. Мне нужен хоть кто-то из одаренных, кто-то, кто владеет информацией. Омар или Крысолов. Проблема в дурацкой шифровке, которую придумала Джудит. Я не знаю их имен. Я не знаю их адресов. Нет никаких шансов их найти. А звонить Крысолову и напрашиваться в гости — самоубийство. Однозначно, он знает, чего я хочу. И знает, что мне нужно. И вполне возможно он уже уезжает из города.Подальше от меня. Это будет мой город. В витрине магазина я вижу свое отражение и сама пугаюсь перекошенной улыбке. Это точно я?
Итак, Крысолов входит в Банду Добрых дел. Они будут стараться предотвратить катастрофу. А мне надо с ним поговорить. Я чувствую задним умом, что у этой задачи есть решение, но никак не могу найти его. Если я буду угрожать большому количеству людей, Крысолов с большей вероятностью сообщит в полицию или тем амбалам, но не придет сам. А мне нужно поговорить с ним наедине. И еще — чтобы он был честен.
Значит, нужен кто-то из своих. Кто-то близкий и владеющий информацией.
Я напрягаю память, сажусь в автобус и еду в больницу. Пожалуй, это единственная моя ниточка.
Сын Эдит такой же рыжий как она. Когда я захожу к нему в палату, стараясь выглядеть как можно непринужденнее, он ест мороженое сидя в постели. Похоже ему легче.
— Привет! — я стараюсь быть улыбчивой знакомой. Белые простыни все еще ассоциируются у меня со смертью.
— Привет, — он довольно машет мне рукой. — Вот, не ожидал тебя здесь увидеть. Чего не приходила? Как ночевать у нас, так, пожалуйста, а как в больницу ко мне прийти, так все, слилась?
Несмотря на обиду в голосе, я вижу, что он рад меня видеть. Это непривычно.
— Вы с мамой буквально на пятнадцать минут разминулись. Чего вы поссорились что ли?
Я пожимаю плечами и отвожу глаза. Он ерошит волосы, откусывает большой кусок мороженого и морщится — холод ударил в голову. Я вдруг понимаю, что он тоже напряжен и его красноречие — признак его тревоги.
— Давно тети не было. Ты не знаешь, что с ней?
— Тети?
— Ну, да. Такая, — он делает невнятный жест рукой, вероятно, подражая какому-то киногерою. — Блондинка. Я помню, у вас же шпионские игры. У них с мамой почти одинаковые имена. Как и в жизни в общем. Ну ты знаешь эту тему — двойняшки, все дела.
Он болтает, забывая делать паузы в словах. Мы напрягаемся синхронно, как два диких животных, двигающихся по кругу.
Мое горло пересыхает и я лишь пожимаю плечами.
Он наконец умолкает, поворачивается ко мне и пристально смотрит на меня. Мороженное течет по руке и капает на одеяло. У него глаза Джудит. Я думаю — сейчас он спросит. Сейчас он спросит, правда ли, что это я убила ее? Но он лишь сиплым голосом говорит:
— В ящике тумбочки записка для тебя. Он сказал, что ты придешь сегодня. Утром заходил.
Я выдвигаю ящик, достаю лист бумаги. Адрес. Киваю, заталкиваю бумагу в карман. Пожимаю плечами и двигаюсь к выходу. Мне ничего не хочется ему говорит. Мне стыдно из-за того, что я убила его тетку. Мне горько, что никогда не увижу его маму. Я виню себя в том, что этот, в общем-то ни в чем не повинный парень, завис в больнице из-за меня. Наверняка из-за меня.
У двери он окликает меня и говорит. Его слова повисают в воздухе удушливым облаком.
— Только не трогай маму, ладно?
Глава 7. Крысолов
Улицы сереют или это у меня все плывет перед глазами. Они выставили меня убийцей, злобной маньячкой. Можно подумать я могу причинить вред Эдит. Что за бред. Я яростно пинаю пустую бутылку из-под сока, попавшуюся мне под ноги и она отскакивает, откатывается от меня дальше по асфальту. Я вспоминаю как катилась по больничному кафелю голова Эни Лью. Черт возьми, это они меня вынудили. Это они вынудили меня. Если бы не они, если бы не эта тупая Джудит, если бы не Таша, если бы не все они, ничего бы этого не было. Ничего бы не было. Они все испортили.
Моя голова похожа на переполненный мешок. Мысли путаются, гудят, переплетаются. Таша бежит по лестнице. Мы с Эдит смотрим кино. Тела в больничной палате лежат на полу. Ника кричит в трубку. Мы снова пьем кофе на улице и Таша говорит "Творить добро легко". "Только не трогай маму, ладно?"
Я обнаруживаю себя у входной двери. Дом старый, но чистый. Свежий ремонт, штукатурка новейшая. Я стучу в дверь и удары гулко разносятся по подъезду. Никакой реакции. Может его нет дома? Заношу руку, чтобы ударить снова, но дверь открывается сама, без скрипа. За ней Крысолов и я вдруг с ужасом понимаю, насколько он молод. Он похудел за эти несколько дней. Осунулся.