Мы молчим и я никак не могу разобрать выражение его лица. Мне становится горько. Он не боится меня, он просто отрешился от всего. Какой конец он увидел? Крысолов отступает, пропуская меня внутрь.
Время получить ответы.
Мы проходим на кухню. Для меня уже готова чашка чая. Отвлекает внимание? Может в квартире есть еще кто-то?
— Никто не знает, что ты здесь. Нам же не нужны лишние жертвы, — успокаивает он меня, но от его тона у меня внутри все холодеет. Лишние жертвы. Они ловят меня как психопата в страшных детективах.
— Объясни мне, что происходит, — я стараюсь говорить мягко. Я стараюсь ему дать понять, что я не опасная убийца, что я не свихнувшаяся, а нормальный человек, который просто хочет разобраться в ситуации.
Он садится рядом со мной, вздыхает. Берет чашку двумя руками, она дрожит так, что чай чуть не выплескивается ему на колени. Слышно как в соседней комнате тикают часы.
— Ты боишься? — мой голос садится и получается какой-то нелепый свист. Моя чашка тоже дрожит. Как мы здесь оказались?
— Я не боюсь. Это просто тело. Инстинкт самосохранения.
— Почему все воспринимают меня как стихийное бедствие? Как пожар, как ураган? Почему так? — слезы капают на стол. Я и не думала плакать. Я вообще не плачу. Особенно перед мальчишками, младше меня на десять лет.
Он молчит, неловко смотрит в кружку и прерывисто выдыхает.
— Потому что так и есть.
Я всхлипываю и закрываю рот ладонью.
— Мне жаль.
Я трясу рукой, не находя слов. Трясу головой, но рыдания все равно прорываются.
— Каково жить, зная, что всем вокруг лучше без тебя? — мой голос рвется, как ветхая ткань. — Каково жить, зная, что ты — лишний человек, испорченный элемент, дом на окраине, в котором никто никогда не поселится и который портит вид. Дом с привидениями, с плохой историей. Никому не нужный, потому что неудобный. Что делать, если ты приносишь окружению только несчастья?
Он молчит и лишь пожимает плечами.
— Я пришла к тебе за ответами, а не за психотерапией, — я всхлипываю и снова зажимаю ладонью рот. Рыдание не остановить.
— Мне нечего тебе сказать, — он опускает голову и я вижу седую прядку в его волосах. Я внезапно вспоминаю. Крысолов — это же герой той сказки. Он вывел крыс из города и утопил их. А потом и детей. Холодный и расчетливый человек. Профессионал, способный принять сложное решение ради собственной выгоды.
Я слышу шорох за собой, но не успеваю обернуться.
Я даже не чувствую боли. Сначала. Просто становится тяжело дышать. Я хватаю воздух, но что-то мешает, цепляется за ребра. Я вжимаюсь в стол, стискиваю столешницу ладонями, пытаюсь прожить еще, еще немного, еще немного больше. Боже, как это нелепо. Меня убивают как в дешевой мелодраме. Кто там? Омар? Ова? Эдит?
— Прости, мне очень жаль, — Крысолов пытается опустить голову еще ниже. Я уже не могу говорить, но мне остро хочется, чтобы хоть кто-то посмотрел на меня. В глаза. В этот момент, потому что потом уже не будет.
Мне все труднее пошевелиться, костяшки пальцев белеют, все колени в крови. Ох, кому-то придется убирать.
Мне обидно.
И еще одиноко.
Пожалуйста, только пусть это будет не Эдит.
В глазах темнеет, а потом она наклоняется надо мной. Это Джудит. Значит Таша не выжила?
Жаль.
Темнота наползает и последнее, что я ощущаю — пальцы Джудит на своей шее. Она проверяет мой пульс. Точнее его отсутствие.