Я сажусь сочинять резюме, но ноутбук отказывается включаться — в ремонте сообщают, что батарея отжила свой срок.
В сердцах я покупаю газету и звоню по объявлениям. "Уборщица, да нужна. А какое у вас образование? Хм... не думаю, что вам будет это интересно." Иногда высшее образование лишь помеха.
Никто не появляется, никто не звонит, еда скисает быстрее, чем я успеваю ее съесть, а в один из серых выходных моего соседа увозят на скорой. Я ухожу из дома и весь день брожу по гудящим улицам.
Звонок застигает меня на людной площади.
— Ты только не расстраивайся, но у тебя намечается встреча. — это Крысолов, узнаю по голосу. Частный детектив.
— А почему я должна расстраиваться?
— Это твой рабочий день. Придется взять отгул.
— А встречу нельзя перенести? С деньгами и так проблемы, не хотелось бы жертвовать работой, ради неясных всеобщих благ.
— Ты же хочешь больше узнать о том, что с тобой происходит?
— Ты манипулятор.
— Я просто констатирую факты. Ты видела Ташу?
— Нет, с того дня ни разу. И вообще никого ни разу. Почему? Раз это так важно, то...
— Не кипятись. Мне сейчас пора бежать, запиши адрес, ладно?
Я достаю ручку, которая ожидаемо хрустит в моих пальцах и царапаю на ладони номер телефона и название улицы.
— Тебя встретит Ова. Ты ее помнишь, она тоже была на встрече.
Он бросает трубку, не прощаясь. Я погружаюсь в угнетающие раздумья и до вечера брожу по улицам. Если все, что происходит так важно, почему бы не рассказать мне все как есть? Зачем скрываться и дразнить тайными знаниями?
Вечером поднимаюсь по грязной лестнице своего подъезда и у входной двери нахожу Ташу в наушниках. Она замечает меня, вынимает капельки из ушей и небрежно роняет:
— Они позвонили тебе.
— Да, сегодня. Пройдешь? — Я ковыряюсь в дверном замке, пытаясь вставить ключ в темноте. Из соседней двери доносятся звуки скандала — бьющаяся посуда, напряженные голоса.
— Нет, постою здесь. Чего они хотели?
— Какая-то встреча. Мне ничего не объяснили. Может зайдешь? Время позднее уже.
— Нет не зайду. Ты еще не поняла? Нам нельзя долго находиться рядом, концентрация разрушения увеличивается.
— Но я думала ты поможешь мне. Подскажешь, как справляться с этим, — когда я произношу это вслух, это звучит как наивные и пустые надежды.
— Нет, не помогу. Это опасно для окружающих. Придется разбираться самой. Как всем нам.
— Всем нам?
— Всем разрушающим.
— То есть мы не одни с тобой? — в соседскую дверь с обратной стороны что-то ударяется, женский крик глухо пробивается сквозь обивку.
— На глупые вопросы я не отвечаю. Я пошла, пока он не убил ее, — она кивает в сторону соседской двери. — И, если ты еще не поняла, нет никакой команды. Каждый сам за себя. Они могут петь тебе другое, но как только разрушение коснется их, они изменят свое решение. Увидишь. Пока.
Она слегка толкает меня плечом и спускается вниз по лестнице. Ее напряжение и злость передается мне. В самом деле какая команда, если они не могут даже позвонить?
Место встречи — узкий дворик на окраине. Тесные пятиэтажки жмутся одна к другой, клумбы засыпаны бычками, качели покрыты ржавчиной. Этот пейзаж для меня, не для Овы — полной женщины с мягкими руками. Ее прическа безупречна — не вылизана, а естественна. Платье-футляр, кожаный клатч, золотое кольцо и туфли на невысоком каблуке, которые утопают в грязи.
— Ты опоздала, — мягко журит она. Агрессии я в голосе не слышу, хотя и ожидаю.
— Простите, не думала, что здесь такие проблемы с автобусами.
— Ничего, такое бывает. — Боги, да она просветленная. — И можешь ко мне обращаться на ты, так у нас принято. — и правильная до безумия. Ангел? Сестра милосердия? Тереза Мать?
Она мягко улыбается и словно испускает ровное свечение.
— Я - Ова, так меня называют. Джудит попросила, чтобы я взяла тебя с собой. Здесь работы на пять минут, и, если честно я не знаю, чем ты можешь помочь. Думаю, в любом случае тебе будет интересно посмотреть. — она жестом указала на ближайший подъезд, и мы двинулись к нему. — Если тебе интересно, я ращу и развиваю. Мой дар, — пояснила она, поймав мой недоумевающий взгляд.
Ращу и развиваю. И как она творит добрые дела? Работает в теплице?
— Если у тебя возникнут вопросы, пожалуйста, спрашивай. Я знаю, что ребята с разрушением обычно ершистые и замкнутые, но думаю нам это не помешает. Если что-то непонятно, обращайся, — она немного напоминала мне добрую учительницу или заботливого психиатра. "К вам опять приходила покойная мать? Я вас понимаю. Это так типично при вашем расстройстве."