Мы поднялись на третий этаж и постучали в деревянную дверь.
— Ах да. Еще у меня есть ученица примерно твоего возраста. Я вас как-нибудь познакомлю. Думаю, вам обеим это будет очень полезно. Здравствуйте, — радушно повернулась она к открывшейся двери.
— А, это вы, — за дверью была подтянутая женщина в строгой юбке. — Мы ждали вас. Проходите, она там, в дальней комнате. —мы шагнули вперед, женщина попыталась преградить мне дорогу. — Кто это? Вы не говорили, что будете не одна.
— Это моя ученица. Стажер, если можно так выразиться. Она не помешает. И, конечно, на нее распространяются все условия договора, в том числе и конфиденциальность. — Ова выразительно приподняла брови и женщина, наконец, пустила меня внутрь. От нее пахло дорогими духами. Почтенная мать. Или бабушка, которая заботится о благополучии семьи.
— Проходите в эту комнату. Я предупредила их, что вы придете сегодня. — звук ее каблуков глухо тонул в пыльной квартире.
Каблуки в квартире. Или она оголтелый романтик и пересмотрела иностранных фильмов, или она не у себя дома. Судя по жемчужным серьгам, второе вероятнее.
Она открыла дверь тяжелым старым ключом, и мы зашли в комнату. Здесь было гораздо чище, на полу лежал свежепостеленный светлый ковер, а на нем, среди игрушек и детских книг двое.
"Няня и внучка", - сразу решаю я.
— Ее зовут Карина. — негромко произносит бабушка, кивая на девочку среди книг. — Елена, вы будете ожидать со мной на кухне, — еще раз смотрит мне в глаза и цедит сквозь зубы. — Конфиденциальность.
Вероятно, я не внушаю доверия.
Мы остаемся в комнате втроем. Девочка отсутствующе смотрит перед собой, кажется, никак не реагируя на меня или Ову.
— Это Карина. Ей около десяти, и она развита неравномерно. — мягко произносит Ова, опускаясь на колени.
— Аутизм? — осторожно предполагаю я.
— Расстройство аутистического спектра, — поправляет она. — Насколько я могу судить, наука и традиционная медицина бессильна. Но я могу помочь. — она протягивает руку и касается плеча Карины. Я ожидаю всплеска эмоций, но девочка остается недвижимой.
— Рост и развитие, — киваю я и присаживаюсь рядом с ними.
Некоторое время ничего не происходит. Мне начинает казаться, что я напрасно трачу время. Лицо Овы, кажется, превратилось в маску — ни один локон на голове не шелохнется, она, вроде даже дышать перестала. Пять минут, семь, десять. Ничего. Я отворачиваюсь и осматриваю комнату, и в этот момент Карина поднимает глаза. Мы смотрим друг на друга несколько секунд, а потом она произносит:
— Достаточно. Вполне достаточно. — голос у нее взрослый и грубый. — Я сказала, хватит.
Ова убирает руку с плеча и потирает побледневшие от напряжения запястья.
— Кажется, здесь все.
Мы выходим из комнаты, Ова прощается с пожилой клиенткой, я слышу шелест купюр.
Во дворе посвежело - солнце скрылось за тучи.
— Они сняли квартиру на сутки в этом районе, чтобы никто не догадался, чем они занимаются, — усмехается Ова. Она выглядит довольной и, пожалуй, впервые вышедшей из равновесия.
— Мне говорили что-то о том, что вы хотите творить добро.
— Да, так и есть.
— Мне не показалось, что эта девочка, Карина, была очень довольна.
— Добро и удовольствие — это разные вещи. — она опять входит в состояние вежливой благожелательности.
— И что тогда такое добро? Откуда нам знать, что ей так лучше?
Ова молчит некоторое время и мне даже кажется, будто она размышляет над ответом.
— Знаешь, мне говорили, что ребята с разрушением все время всем недовольны. Просто я не ожидала столкнуться с этим так скоро. Я делаю то, что должна делать, жаль, что ты пока что этого не понимаешь.
— Проблем не в том, что не понимаю я. Сложность в том, что не понимаешь ты. Ты даже не можешь объяснить мне, что считаешь добром. На какие нормы ты ориентируешься?
Ова роется в сумочке, достает ключи от машины и щелкает замком.
— Я не обязана перед тобой отчитываться. Я взяла тебя с собой не для того, чтобы вести беседы, а потому что меня попросила Джудит. Знаешь, я начинаю думать, что она была права насчет тебя. — и она развернувшись уходит к своей машине.
Я бреду по тесным улочкам к себе домой. Свободный день для добрых дел.
Глава 4. Эдит
Мы встречаемся в книжном. Я бесцельно брожу между полок, стараясь не касаться книг. Роскошь. Две недели после встречи с Овой. Никаких новостей.
— Эй! — она окликает меня, когда я уже выхожу.
— Да ты ничуть не изменилась, — восклицаю я, словно бы рада ее видеть.
— Ты не отвечаешь на мои звонки и игнорируешь мои смс. Что-то случилось?