Пауза затягивается. Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, ощущая, как рубашка омерзительно прилипает к спине. Водосточная труба недалеко от нас не выдерживает напора и с негромким треском отваливается.
— Как вы можете контролировать свои способности? — спрашивает он. Под его взглядом я ощущаю себя как на экзамене.
— Не знаю. Я ничего не знаю об этом. Не представляю, как можно этому научиться без какой-либо информации, — я ловлю себя на том, что начинаю оправдываться. Плохой знак.
— Кто научил вас ходить? — его взгляд пронизывает меня насквозь и это злит.
— Родители. Няни в детском саду. Не знаю, сама научилась, — наугад подбираю я ответы. Хоть какой-то из них должен быть правильным? Почему никто из этих умников не может мне просто спокойно и доходчиво объяснить, что происходит?
— Верно. Один раз вы угадали. Вы учились этому сами и никто не мог вам помочь в этом деле. Что помогло вам научиться?
Я задумалась. Отчаянно хотелось свалить от этого зануды, забраться в горячую ванну, а после — спокойно лечь спать и забыть обо всем, что происходит.
— Не знаю. Наглядный пример, наверное. Да и вообще, что за бредовый вопрос? Кто учит детей ходить? Они сами ходят, потому что это естественно для них.
— Точно так. — он кивает.
— И что? Что из этого следует? — я раздражаюсь все больше. Дождь усиливается. Гремит подъездная дверь и под дождь выходит хмурый мужчина с газетой, свернутой в трубку.
— Вы мне скажите, что из этого следует. — его судя по всему сложно вывести из себя.
— Хм, ну не знаю, — я начинаю кричать. — Быть может, мне стоит жить так как я жила и не думать ни о каких добрых делах? Или наоборот поддаться разрушению и начинать разламывать мир вокруг себя на куски? — я кричу и мужчина, уже успевший подойти к тротуару, оборачивается к нам. — Может мне продолжать вести себя аки черный злодей, уничтожать людей, разрушать здания, сжигать, сжигать ... деревни. — я задыхаюсь от гнева и переполняющей меня обиды и вины. — Может мне сжигать их, сжигать их всех?
Визг тормозов и приглушенная ругань. Впервые Омар переводит взгляд с меня куда-то вдаль, и я оборачиваюсь, чтобы узнать на что он смотрит.
Машина, наверное, единственная в этот безлюдный час на мокром асфальте. Водитель, не справившийся с управлением. И мужчина с газетой, которого бампером вкатало в столб. Не нужно думать, чтобы понять, что скорая здесь не понадобится.
Кровь отливает от моего лица, рук, живота и кажется вся устремляется к ногам. Говорят: сердце в пятки ушло. Говорят: мир ушел из-под ног. "Только не злись, а то как бы ничего плохого не вышло!" — шутит Эдит.
— Вы можете винить себя или не винить. Это будет ваш выбор. Этот мужчина — педофил. Не верите? Я знаю, я видел. — Омар поправляет очки. — Мы, зрячие, ничего не можем сделать с тем, что видим. Только использовать особенности ситуации.
— Вы привели меня сюда и разозлили... специально? — в глазах у меня все еще темнеет и плывет.
— Я лишь привел вас сюда. А злились вы сами. Я просто знал, что так будет. — он пожимает плечами и уже собирается уходить. Не прощаясь, как и все.
— Значит, ничего не изменить? Нет никакой ответственности, значит? — кричу я ему вслед.
— Все можно изменить. Все в наших руках. — его голос тает в шуме ливня. Я остаюсь одна в сером районе на окраине.
К тому моменту как я добираюсь до дома дождь заканчивается. Соседи просыпаются и планируют очередную пьянку, которая закончится ссорой. То там, то тут слышны крики и музыка. Я забираюсь в ванну, полную горячей воды, но не могу согреться. Мне нужен кто-то, кто понял бы меня, но мне некому звонить.
Я засыпаю и мне снятся пожары.
Глава 6. Эни Лью
Меня будит солнечный свет — яркие блики, балкон в доме напротив пускает солнечные зайчики. Несколько минут я пытаюсь понять в каком времени я нахожусь. Кто я? Какой сегодня день? Что-то вроде бы идет не так. Обычно утром не так светло.
Меня озаряет. В спешке я натягиваю рабочие брюки, накидываю вчерашнюю рубашку и путаюсь в пуговицах. Волосы приходится расчесывать на бегу — судя по отрешенному циферблату на стене, на работе я должна быть через пятнадцать минут. Бегу, бегу, бегу — по коридору, вниз по лестнице, вперед через двор, через детскую площадку, загаженную песочницу, изрисованные лавки и переполненные урны.
Только сидя в маршрутке я понимаю, что сегодня суббота, а значит бежать на работу не нужно, а значит я зря без завтрака и в мятой рубашке, и да, я была права что-то не так, только не в мире, а с моей головой. Выхожу на ближайшей остановке и с ощущением прогуливающего школьника бреду в ближайший супермаркет. Неплохо бы сообразить завтрак.