— Не надо, чтобы она слышали.
— Боишься, зазнается?
— Боюсь, — ответила я. — Возьмет и зазнается, с нее станет.
— Думаешь, она сама не знает, что хорошенькая? — спросил Руслан. — Не беспокойся, ей о себе все давным-давно хорошо известно.
— И все же, — сказала я.
— Ладно, — покорно согласился Руслан. — Пусть будет по-твоему.
У Руслана на редкость слишком покладистый характер, постоянно ровное настроение, он общителен, спокоен, жизнерадостен, уступчив. Чего еще можно желать от мужа?
Единственный его недостаток — он ревнив. Правда, одна я знаю об этом. Больше никто. Вика даже и не подозреваем о том, что он ревнив. Обычно она говорит о нем:
— Наш папа — сущий ангел. Голубой от головы до пяток…
А он, случается, расспрашивает меня с пристрастием, помню ли я Юру. Не скучаю ли по нему. Я уверяю Руслана, что я начисто забыла о Юре, что мне решительно все равно, есть он или же его нет, и чувствую, Руслан мне не верит. Хочет верить и все-таки не верит. И сам мучается, и меня, разумеется, мучает.
Итак, мы отправились в парк. Сияющий весенний лень, молодые листья на деревьях, ярко-зеленая, еще не успевшая запылиться, свежая на взгляд трава; все кругом нерастраченно ясное, чистое, и небо такое, словно его хорошенько вымыли с содой и протерли до блеска.
— Смотри, — сказал Руслан, — как много военных…
И вправду, по дорожкам парка, по берегу Москвы-реки, повсюду шли военные. Все больше уже пожилые, в мундирах, с орденами или пестрыми орденскими планками на груди.
Вика вспомнила:
— Так сегодня же второе мая, день встречи фронтовиков.
— Ну, конечно же, — сказал Руслан. — Совсем из головы вон. Однако что за память у девочки!
Никогда не упустит возможности похвалить Вику, хотя я постоянно спорю с ним, доказываю, что хвалить в глаза непедагогично, следует хвалить только за глаза, а он уверяет, что хвалить в глаза умнее и рациональнее, тогда человек, которого хвалят, будет стремиться стать еще лучше.
— Вот это да, — сказала Вика. — Какая смешная тетка!
Мимо проходила бравого вида седоволосая, коротко стриженная женщина в солдатской гимнастерке. На мощной груди ее звенели медали, она шла медленно, поминутно спрашивая встречных военных:
— Кто из шестого кавалерийского корпуса? Есть такие?
— Неужели эта старуха была кавалеристом? — удивилась Вика.
— А почему бы и нет? — ответил Руслан. — Не всегда же она была старой. Помнишь, я тебе недавно рассказывал про кавалериста-девицу? Так вот, она умерла в глубокой старости.
Руслан очень начитан, кроме того, у него превосходная память. О чем бы Вика ни спросила его, он все всегда знает, на все имеет ответ.
Порой мне сдается, что он, может быть, чего-то не знает, но все равно ответит, чтобы оставаться для Вики авторитетом решительно во всех областях.
— Пойдем за нею, па, — предложила Вика. — Вдруг она встретит своих однополчан…
— Пойдем, — сказал Руслан. Он ни в чем никогда не откажет Вике. Впрочем, она, превосходно сознавая это, редко пользуется своим преимуществом.
По натуре Вика человек справедливый.
— Идите, — сказала я. — А мне хочется посидеть немного на лавочке…
— Хорошо, — согласилась Вика. — Мы вернемся за тобою…
— Не пройдет и тридцати минут, — добавил Руслан.
Я подняла лицо к солнцу. Солнечные лучи светили прямехонько в глаза, еще ненавязчиво ласковые, совсем нежаркие.
Я поискала глазами скамейку, сейчас бы усесться поудобнее, расслабиться под солнечными лучами, ни о чем не думать…
Вдали, под деревьями, виднелась скамейка, к счастью, пустая. Я поспешила к ней, но не тут-то было. Откуда ни возьмись, вынырнула стайка шумливых девочек-старшеклассниц, мгновенно впритык уселись друг возле дружки.
«Ладно, — решила я. — Поищу другую скамейку…»
Я свернула в боковую аллею. И тут неожиданно увидела Юру. Он шел навстречу мне. Нет, я не ошиблась, еще издали я узнала его широкие, чуть согнутые плечи, быструю, даже спустя годы, как бы летящую походку.
Рядом с ним шла молодая девушка, я хорошо разглядела ее, этакая кудряшка-милашка; все в ней было круглым — круглые локончики, круглые розовые щеки, круглые глаза, восторженно глядевшие на Юру.
В руках Юра держал шест, на шесте белел квадратный лист картона, на котором было написано синим фломастером:
«Откликнитесь, боевые друзья Героя Советского Союза Сергея Астафьевича Чепракова!»
Сергей Астафьевич Чепраков… Почему мне знакомы, хорошо знакомы эти три слова? Да это же Юрин отец, скромный сотрудник московского арбитража, тихо отошедший в мир иной в тот самый год, когда родилась Вика.