- Я хочу, чтобы ты посмотрела в камеру и сказала своему мужчине, как сильно ты его любишь, - велел ей первый из мужчин.
Эшли посмотрела в камеру и снова заплакала. Слезы беспрепятственно текли по ее щекам, когда она сквозь кровь и выбитые зубы говорила, как сильно она любит Мэтью.
- Хорошая девочка, - прошептал мужчина. Он расстегнул свои черные брюки и вытащил член. Он принялся дрочить, и через несколько мгновений его член стал твердым. - А теперь давай попробуем еще раз? - он шагнул в кадр, направив свой эрегированный член в рот Эшли.
На этот раз у нее не было зубов, чтобы укусить.
Он так и не смог заснуть. Несмотря на почти тридцать шесть часов без сна, мысль о сне была ему чужда. В его сознании навсегда запечатлелось содержание последнего DVD, что бы ни происходило.
Мысль о том, что кто-то насилует Эшли, вытворяет с ней подобные мерзости и имеет наглость смеяться над ним, сначала разозлила его, затем расстроила и повергла в депрессию, так как он ничего не мог с этим поделать.
Он упал на кровать и заплакал от бессилия, все еще ощущая ее запах на своих подушках. Усталость навалилась на него, и он погрузился в тревожный сон, состоящий из обрывков сновидений.
Сновидений, в которых за ним следили, сновидений, в которых в его доме были безликие монстры, сновидений, в которых Эшли подвергали пыткам, только в снах странным образом он был одновременно и за камерой, и перед камерой, вуайеристом и насильником, подсматривающим и мучителем. Во сне он сам сунул руку в джинсы, вытащил свой вялый член и поглаживал его, смотря на нее, свою Эшли, испуганную и ожидающую, что будет дальше. Он принялся еще более неистово мастурбировать, когда заметил, что она становится все более напуганной.
Он почувствовал то возбуждение, то напряжение, которое возникает только перед кульминацией. Он кончил, и его внутренний голос во сне загоготал, а он никак не мог определить, возбужден он больше или обескуражен своими эмоциями.
Он проснулся, отгоняя яркий сон, который уже начал блекнуть. В окно проникал солнечный свет. Он сел в кровати, его язык был шершавый, слюна на подушке. Он определенно спал. На будильнике, который стоял на тумбочке у кровати, было почти два часа дня, и его охватило чувство вины за то, что он отдыхал, в то время как Эшли находилась в опасности. Он поднялся с кровати и оглядел комнату, в душе надеясь, что ему все приснилось и Эшли сейчас появится с чашками кофе в руках, улыбнется и спросит, чем они сегодня будут заниматься.
Но не было ни кофе, ни избавления от ночного кошмара. Только тишина в доме. Он направился в ванную комнату, но вдруг остановился, его сердце бешено заколотилось, когда он посмотрел на коврик у двери. На коврике лежал не конверт, как раньше, а карточка. Он с опаской подошел к ней, взял в руки и прочитал.
Просим прощения.
Было написано на красной карточке.
Вашу посылку сегодня доставить не сможем. Пожалуйста, заберите ее у нас.
Под текстом мелким почерком был написан адрес местного отделения доставки.
Пожалуйста, возьмите с собой эту карточку и удостоверение личности.
Он не был уверен, почувствовал ли он облегчение или нет. С одной стороны, отсутствие еще одного DVD означало, что они, возможно, решили отпустить ее, пресытившись их извращенными играми.
Подобная мысль ему понравилась, и он бы с удовольствием принял ее за возможный вариант, если бы не тревожная мысль в глубине сознания, что, скорее всего, эта загадочная посылка от них.
Разумеется, он не ожидал никакой посылки, и несмотря на то, что он не мог исключить, что она может быть адресована Эшли, он понимал, что не может позволить себе пойти на подобный риск.
Лучше все знать, - решил он, - чем оставаться в неопределенности, ожидая, что будет дальше.
Не заботясь об умывании, он переоделся в футболку, натянул ботинки и вышел из дома, с мыслью о том, что дом становится все больше похожим на живую гробницу.
До пункта доставки было расстояние всего в милю или две, и поскольку день был солнечный и прохладный, он решил пойти пешком. Он шел, засунув руки в карманы и опустив голову, надеясь, что не встретит по дороге никого из знакомых, уверенный, что если встретит, то по его бледному как белый лист бумаги лицу поймут, что что-то случилось, очень плохое. Сейчас, находясь вне дома, шагая по дороге, у него было время все обдумать. Осмыслить происходящее. Он решил, что, ответственность за происходящее, скорее всего, несет кто-то из их знакомых, кто-то, с кем они пересекались и кого они каким-то образом обидели. Но проблема заключалась в том, что он не мог припомнить никого из их знакомых, кто бы их недолюбливал, тем более настолько, что был готов совершать подобные мерзости.