Вот только в нашем фильме не было никакой возможности связаться с полицией, не было даже мысли о том, как отыскать местонахождение похитителей, и, конечно же, запись на DVD свидетельствовала о том, что попавшей в беду девушке в этой киноленте уже был причинен значительный вред.
- Все это не реально, - прошептал он про себя, уставившись на пистолет в своей руке.
Он извлек обойму из нижней части рукоятки, положил пистолет на пол, затем открыл упаковку с патронами.
- Ничего не происходит, - сказал он, заталкивая патроны один за другим в обойму.
Щелк.
Щелк.
Щелк.
Щелк.
Он вставил обойму обратно в пистолет и оттянув затвор дослал пулю в патронник. Он зажмурил глаза, вспоминая слова своего священника, которые он слышал на протяжении многих лет. В своем воображении он был семилетним мальчиком, сидящим в церкви и завороженно наблюдающим за энергичным преподобным, произносящим свою проникновенную речь:
Жизнь коротка и неопределенна. Что такое наша жизнь? Мы - туман, который появляется ненадолго, а потом исчезает. Моисей сказал Господу в Псалме 90:5-6: "Ибо пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошел, и [как] стража в ночи. Ты [как] наводнением уносишь их; они--[как] сон, как трава, которая утром вырастает, утром цветет и зеленеет, вечером подсекается и засыхает". В жизни нет ничего более постоянного, за исключением смерти и налогов. Но это утверждение не совсем верно. Умный человек при наличии хорошего адвоката может найти способ избежать уплаты большинства, если не всех налогов, но никто не может избежать смерти. Статистика смерти не претерпела изменений. Все люди умирают.
Мэтт поднял пистолет и поставил его на предохранитель, затем снял с предохранителя, затем снова поставил и снова снял. Он попытался вспомнить свое последнее счастливое воспоминание, последнее, что казалось ему нормальным, но не смог вспомнить. Все, что он помнил, - лишь ужас, печаль, ложь. Он задумался, где Эшли, что с ней сейчас происходит?
В каком-то смысле не знать об этом было гораздо хуже, чем вспоминать DVD. Не знать было тяжелее, чем смотреть на то, как над ней издевались. Он задавался вопросом, как долго все это будет продолжаться. Сколько она сможет выдержать?
Что, если один из них зайдет слишком далеко, и пытки, призванные заставить его принять решение, обернутся ее смертью? Можно ли жить дальше, после ее смерти? Он вытер рукавом выступившие на глазах слезы, а затем засунул ствол пистолета себе в рот.
Он ощутил реальность пистолета.
Сейчас он мог мыслить здраво.
Он ощущал, как сталь неприятно давит на язык, слегка маслянистый металлический привкус усиливал ощущения.
Он тяжело дышал через нос, больше не пытаясь сдерживать слезы, не обращая внимания на то, как бешено стучит его сердца и пульс в висках.
Такова была реальность.
Именно к этому все и шло. И дело вовсе не в DVD-дисках или запутанных играх, в которых нужно было принимать решения.
Нужно было найти в себе силы нажать на курок. Его руки дрожали, когда он положил большой палец на курок, надеясь, что сможет выстрелить. Он попытался успокоиться, избавиться от всех отвлекающих мыслей, но слова его преподобного снова всплыли в его голове, эхом отражаясь в памяти спустя годы.
Ад был уготован не нам, а сатане, восставшему против Бога, который пытался стать самим Богом... Почему мы должны покаяться?
Потому что наступит день, когда мы все будем отвечать перед Богом за то, что мы делали, как мы поступали и как относились к людям... Бог хочет, чтобы вы каялись не потому, что Он сердится, а потому, что Он любит вас...
Если вы хотите не попасть в ад, покайтесь в грехах и доверьтесь Иисусу... Без раскаяния нет спасения. Никакого.
Что, если все именно так, как ему всегда говорили? Что, если его замысел о воссоединении их в загробной жизни будет нарушен одним решением?
Что если она вознесется, если они убьют ее, а его отправят в чистилище за то, что он лишил себя жизни?
Его дыхание стало более прерывистым, и он сильнее стиснул зубами пистолет, который неприятно заскрежетал по зубам.
Как сильно нужно нажать на курок, чтобы все закончилось?
Голос в его голове был спокоен, когда он задавал свои вопросы. По крайней мере, казалось, что он в здравом рассудке.
Наверняка не очень сильно. Три фунта, может быть, меньше. Вот и все.
Он сможет справиться. Он был уверен в своих силах. Он видел уже достаточно много. Человек вообще не должен был испытывать ничего подобного.