Он повернулся к своему напарнику, который стоял возле камеры.
- Снял?
Второй мужчина кивнул.
Маленький красный индикатор мигал.
В сознании Эшли дни и ночи давно слились воедино. Она перестала обращать внимание на то, какой сегодня день. Она также потеряла счет тому, сколько раз они втыкали шприц в каждую найденную ими вену и вводили ей героин.
Точно так же, как она перестала обращать внимание на то, какой сегодня день, она вскоре перестала обращать внимание на инъекции. Более того, она была рада им. Все, что угодно, лишь бы избавиться от жестокой реальности. От реальности, из которой, казалось, не было возможности выбраться.
В большинстве случаев наркотики действительно помогали.
Особенно когда они насиловали ее; когда их толстые члены растягивали ее пизду и тугой анус, причиняя неприятные ощущения, поскольку они проникали в ее задницу, предварительно не смазав ее слюной или смазкой. Все вокруг было словно в тумане, и, несмотря на их неистовые стоны - все более громкие и частые по мере того, как они приближались к моменту извержения своей спермы, - она воспринимала все происходящее довольно спокойно.
Легкая эйфория создавала ощущение защищенности, словно теплое одеяло.Но иллюзия развеялась, когда наркотики перестали действовать, и она обнаружила, что просит очередную дозу. Она всегда выступала против наркотиков, но сейчас ей было все равно. Если бы она могла, она бы подключила капельницу с наркотиками себе в вену. И никогда бы не позволяла им заканчиваться. Никогда не позволяла реальности надолго проникать в ее сознание.
И в девяти случаях из десяти они с удовольствием вводили наркотик в ее израненные вены.
Однако наркотик не всегда помогал, и уж точно не был таким расслабляющим, как в первый раз, когда они ввели его ей, и уж точно не помогал унять боль, потому что они были еще более злобными, чем обычно. Например, как сегодня.
Эшли закричала, когда мужчина схватил один из ее пальцев и вытянул его вперед, а остальные пальцы остались зажатыми в его потной ладони, чтобы они не мешали. Второй мужчина - по-прежнему в маске, по-прежнему улыбающийся - сжал ее ноготь теми же плоскогубцами, которыми он вырывал ее жемчужно-белые зубы.
Эшли раскачивала головой из стороны в сторону, по ее лицу текли слезы. Ее глаза были расширенными; смесь страха, паники и надежды, что они увидят в ее глазах отчаяние, что она не хочет, чтобы с ней так поступили.
Замигал красный индикатор.
Они увидели отчаяние.
Они всегда его видели, как и постоянно записывающая камера, но это вовсе не означало, что им не все равно и они вдруг решат быть с ней помягче. Их улыбки просто стали шире.
Второй мужчина не стал выдергивать ноготь из кожи. Вместо этого он рванул ноготь вверх, оторвав его от основы кожи, но оставив кончик утопленным в ногтевой ложбинке.
Эшли снова закричала; боль пронзила ее тело.
Мужчина, удерживая ее руку неподвижно, вытащил другой палец из свернутого кулака, а его приятель снова зажал ноготь плоскогубцами. Эшли снова закричала, умоляя их не вырывать ноготь, но они снова проигнорировали ее просьбу.
Рывок.
Она закричала.
Кончики обоих пальцев пульсировали, затем третий был зафиксирован в нужном положении, а Эшли продолжала кричать.
- Достаточно, - сказал мужчина с плоскогубцами.
Он отбросил их в сторону и вышел из поля видимости постоянно записывающей видеокамеры.
- Что случилось? - спросил его напарник.
- Мне скучно.
Его напарник отпустил руку Эшли. Она тут же несколько раз сжала и разжала все пальцы, словно пыталась распределить боль по всем пальцам, а не позволить ей сохраниться только в двух.
Второй мужчина выключил камеру и сунул руку в карман.
Затем он вытащил сложенный вдвое лист бумаги.
- Посмотри на нее, - сказал он.
Взглянув на Эшли, и увидев, что она смотрит на него, он повернулся к ней спиной. Его напарник подошел к нему.
- Кто она?
- Я не знаю ее имени, - ответил мужчина с фотографией.
- Она красивая.
- Да.
- Где она?
- Где она или где она была? - ответил он улыбаясь. - Она была дома со своим любовником. Сейчас она в машине. Я забрал ее вчера вечером, - oн посмотрел на своего приятеля, который рассмеялся.