— Ты открой её, — сказал Никита. — Это не просто книга.
Автограф! На заглавной странице стоял автограф писателя. Он подарил настоящий раритет. Значит, я ему не просто нравлюсь, а сильно нравлюсь!
— Обалдеть! — я бережно погладила страницу с автографом. — Откуда у тебя она?
— Где я только не бываю, — Никита нежно провёл пальцем по моей щеке, заставив оторваться от книги.
Я встретилась с ним взглядами. От того, как он смотрел на меня, я ощутила сладкую истому. Никита обнял меня за талию, а я обвила его шею руками.
Он поцеловал меня, сначала легонько, касаясь одними губами, а затем более напористо и глубоко. Его влажные губы были мягкими и горячими. Я пробовала их на вкус, испытывая пьянящее головокружение. Его язык, проникающий в мой рот, вызвал своими ласками прилив сильнейшего возбуждения. Я с жаром отвечала на поцелуи, утопая в нежности и горячности, которые исходили от Никиты.
— Ты уверена, что не хочешь зайти? — тихо спросил он.
Теперь-то уж точно речь шла о сексе. Я мысленно выругала себя за несдержанность. Сама виновата. Проявила слишком много страсти для первого поцелуя. Все эти покусывания, посасывания губ, сбившееся дыхание. Конечно, он решил, что я жду продолжения.
Нужно как-то донести до него, что для меня это не одноразовое приключение. И вместе с тем не спугнуть излишней серьёзностью. Никита явно не из тех, кто готов ждать месяц, целомудренно держась за ручку. Да и я столько не выдержу.
— Я хорошая девочка, — сказала я. — Я за правило трёх свиданий.
Произнеся это, я с досадой отвела глаза в сторону. Свидания! Ну кто меня тянул за язык? Может, он и не собирался звать меня ни на какие свидания. Сейчас я точно спугну его своей дурацкой инициативой. Ну вот, он уже странно смотрит…
— Эм… хорошо, — небольшое удивление на лице Никиты сменилось улыбкой. — Тогда я позвоню тебе. До встречи, соседка!
Когда мы уже стояли каждый у своей двери, поворачивая ключи в замке, Никита окликнул меня и спросил:
— Кстати, а сегодняшняя встреча считается за свидание?
— Не-а, — я игриво показала ему язык и зашла домой.
Дома я прислонилась к стене, какое-то время дышала медленно и глубоко, приходя в себя. А потом сползла вниз и, обхватив руками голову, радостно рассмеялась. Моя жизнь в одночасье стала похожа на те волшебные истории, которые показывают в романтических фильмах.
Да, именно так я и подумала. Идиотка.
Глава 8
Наступило утро. Меня разбудил солнечный зайчик, играющий на лице. Я повернулась к стене и накрылась с головой одеялом. Вот так бы и пролежать весь день. Выключить телефон и ото всех спрятаться. Голикова до меня не дозвонится и отстанет со своим безумным предложением. И всё вернётся в прежнее русло.
Нет, так никуда не годится. С какой стати я должна бояться под одеялом какой-то тётки? Голикова ждёт ответа сегодня. Отлично. Я прогуляюсь по парку со стаканом горячего кофе, освежусь и приведу мысли в порядок. А после обеда приму окончательное решение и напишу Ирине сообщение.
Апрель бил все рекорды, снега в городе почти не осталась. Кое-где на деревьях распускались почки и зеленели газоны. Я шла по липовой аллее, вдыхала свежий весенний воздух, слушала пение птиц и грелась под ярким весенним солнцем.
Хотелось думать о чём-то приятном. О планах на лето, о поездке куда-нибудь к морю, о скорой встрече с подругами, которых давно не видела. Ну, или хотя бы о парнях с сайта знакомств. С одним из них на днях завязалась милая переписка. Возможно, дело шло к свиданию. Симпатичный блондин производил впечатление надёжного и умного парня — самое то для серьёзных отношений.
Увы, мысли то и дело возвращались к истории с Никитой, в которую я почти оказалась втянута. В голове роились тысячи вопросов: под каким предлогом напроситься к нему в гости? Как понять, представляет ли он для меня опасность? Как вывести его на откровенность? Очевидно, что ничего такого он не расскажет и время будет потрачено впустую. А если всё-таки расскажет, как отразится на мне слава автора разоблачительной статьи? И какое останется послевкусие от того, что врала Никите, притворяясь другом? Он, конечно, подлец, но ведь я, получается, буду ничем не лучше.
— Не хочу, не хочу, не хочу, — шептала я, возвращаясь домой.