Выбирая в магазине вино, я заметила, что у меня трясутся руки. Он тоже это заметит и сразу меня раскусит. Что тогда будет? Раньше, когда я рассматривала фотографии хладнокровных убийц и маньяков, мне казалось, что у них всех есть какая-то безуминка во взгляде, что-то ледяное и мёртвое. Конечно, это была иллюзия — для того, чтобы успокоить себя. Поверить в то, что можно вычислить психопата по внешним признакам, если повстречаешь его однажды на пути. Как бы там ни было, глаза Никиты остались прежними. В них не читалось ни злобы, ни агрессии, ни безумия.
Если он поймёт, для чего я пришла, а потом его оправдают, я опозорюсь по полной. Как после этого жить с ним на одной лестничной клетке? Да, о таких вещах надо было думать раньше. До того, как он послал меня за виски и вином. И кстати, а для кого он заказал вино?..
Когда я позвонила в дверь сорок восьмой квартиры, то с трудом поборола желание оставить пакет с бутылками у двери и убежать к себе.
Никита встретил меня с благодарной улыбкой.
— Спасибо, — сказал он. — Может, зайдёшь ненадолго? Посидеть, поболтать…
Значит, бутылка вина всё-таки для меня. Вот дела — я ломала голову над тем, как попасть к нему домой, а он сам меня зовёт. Теперь уж точно никуда не убежишь. Голикова будет довольна.
Я робко кивнула и зашла к Никите. С прошлого раза в квартире ничего не изменилось: в кухне-гостиной ближе к балкону стояли диван, укрытый клетчатым пледом, журнальный столик и домашний кинотеатр, а в зоне кухни, помимо гарнитура, — круглый белый стол с тремя белыми стульями. Дверь в спальню была приоткрыта, и там виднелась аккуратно застеленная широкая кровать. Квартира Никиты была светлой и уютной. Лучи апрельского солнца скользили по бежевым шторам и молочно-белым стенам, добавляя ощущения лёгкости. Словно четырёх лет и не бывало.
— Если ты не против, пойдём покурим? — предложил Никита и кивнул в сторону балкона. — Я помню, ты тоже куришь.
При слове «балкон» я напряглась.
— Обязательно идти… туда? — спросила я, слегка запаниковав.
Да, лицо у него было дружелюбное, однако инстинкт самосохранения никто не отменял, поэтому стоило проявить бдительность.
— Что? — Никита удивлённо на меня воззрился. — Ах, ты об этом. Давай сразу проясним: я никого не убивал. Она сама упала. Но мы можем остаться здесь, я принесу пепельницу.
Держась рукой за рёбра, он поплёлся к балкону и вернулся оттуда с зажигалкой и небольшим серым блюдцем. В этот момент я ощутила прилив адреналина: моё спецзадание началось, можно начинать интервью! Голикова обещала подробную инструкцию на случай, если я соглашусь на её предложение. Что же, Никита своим неожиданным приглашением опередил события, поэтому придётся действовать экспромтом.
— Тебя избили сокамерники? — спросила я, почти физически чувствуя, как ему сейчас больно.
— Да, четверо на одного. Множество ушибов, сотрясение мозга и отбиты почки, — Никита с трудом наклонился, поставил пепельницу на журнальный столик и тяжело опустился на диван. — Врачи сказали, всё заживёт. Надеюсь и жду!
— Они только били тебя или… сделали что-то ещё? — я села в кресло рядом с диваном и положила ногу на ногу, а руки скрестила. — Ты так странно хромаешь.
— Чего? — он нахмурился, а затем его брови удивлённо поползли вверх. — О, нет-нет, ты что! К счастью, меня никто не изнасиловал, если ты об этом. Вряд ли я сейчас сидел бы тут и так спокойно с тобой разговаривал.
Никита подался вперёд, достал из пачки сигарету и закурил, потом открыл бутылки с виски и вином и разлил их по бокалам.
— Угощайся, — он кивнул на бокал с вином. — Я в полной жопе и больше всего на свете хочу напиться.
Я сделала несколько больших глотков. Поскорее бы вино подействовало — чтобы расслабиться и вести себя более естественно.
— За что они тебя так? — спросила я, чувствуя, как по телу разливается мягкое тепло.
— За Леру — они так и сказали, — Никита со смаком выпустил колечко дыма. — Её отец — бывший мент. Наверняка это он всё устроил. На самом деле, тем лучше для меня. После избиения мой адвокат добился домашнего ареста. И вот я дома.
Повисла неловкая пауза. Наверное, стоило сказать ему какие-то слова поддержки. Но мне не было его жаль. Тем более что не так и ужасны оказались эти побои. Наоборот, сидит и радуется, что выбрался из СИЗО. Я не смогла себя пересилить и изобразить сочувствие. Продолжала молчать, не решаясь спросить о том, как погибла Лера.
— Ты видела эти передачи, да? — Никита заговорил первым. — Знаешь, мне ведь нельзя пользоваться интернетом. Они забрали айфон, планшет, ноутбук, компьютер. Но адвокат принёс телефон с левой симкой. И я посмотрел с утра, что там про меня наснимали. Это полная жесть. Из меня сделали монстра.