«Какая уродская сумка, — подумала я. — Интересно, сколько людей хранило в ней свои вещи до меня?..»
Я почувствовала, что в общении с Голиковой наступил предел. Предел терпению и уступкам, на которые можно было бы пойти.
— Я надену платье и помирюсь с Никитой, — сказала я. — Но записи целиком присылать не буду. Я не хочу выносить на публику личное. А до личных тем точно дойдёт, если придётся втираться к нему в доверие. Я пришлю вам аудио-нарезки — после того, как он признается в чём-то таком, что сгодится для написания статьи. И после того, как мы подпишем с вами трудовой договор, и вы выплатите мне аванс.
— Ева, — Ирина улыбнулась и покачала головой. — Условия здесь ставлю я. Не хотите работать на моих условиях — тогда мы с вами прощаемся.
Кажется, Голикова относилась к категории людей, которые, почуяв слабину в других, будут давить до конца. Я не считала себя хорошим переговорщиком, способным выторговать максимум из возможного, но и бесхребетным существом — тоже. Ирина угрожает отказаться от нашей договорённости? Вот и отлично. Да, не будет интересной работы в издательстве, не будет новых полезных связей. Зато обошлась малой кровью — больше никаких встреч с этим болваном.
— Прощайте, — с деланным равнодушием произнесла я. — Была рада знакомству.
Улыбка сошла с лица Голиковой. Гостья, наконец, поняла, что наивных дурочек здесь нет. У Ирины дёрнулась нижняя губа. Несколько секунд редактор безуспешно силилась что-то сказать и в итоге всё-таки выдала:
— Оставляю сумку у вас. Отзвонитесь вечером и расскажите, как прошла встреча.
Глава 15
Я несмело позвонила в сорок восьмую квартиру. Кажется, к щекам прилила кровь. Идиотская сумка, платье, едва прикрывающее попу, и стремянка в руках — сочетание нелепее не придумать. Если бы можно было провалиться от стыда сквозь пол на этаж ниже, ей богу, я бы это сделала!
В двери щёлкнул замок, и на пороге возник Никита. Он удивлённо поднял брови. Его взгляд упал на стремянку, затем метнулся к узкой ложбинке между грудями, красиво очерченными глубоким декольте, скользнул по моим ногам и остановился на глазах в вопросительном недоумении.
— Я… лестницу принесла, — я ссутулилась, напрасно желая, чтобы грудь в откровенном платье казалась менее заметной.
Никита взял из моих рук стремянку и, поколебавшись, сказал:
— Слушай, извини за вчерашнее.
От того, что он извинился первым, я почувствовала небольшое облегчение. Значит, будет проще помириться.
— Ты тоже прости меня, — я изобразила виноватую улыбку. — Я слишком бурно отреагировала.
— Ладно, — ответил Никита.
Я ждала, что он скажет что-нибудь ещё. Что-то, что станет мостиком к возобновлению общения. Но Никита молчал, и это удручало. Зато он снова пялился на мои грудь и ноги. И, кажется, не собирался захлопывать перед носом входную дверь.
— Я хотела сказать, что… На самом деле я тебе очень сочувствую… — я выдавливала из себя каждое слово, испытывая новую порцию стыда от того, как фальшиво звучит моя речь. — Я верю, что ты не виноват. И хотела бы… как-то поддержать. В общем, если появится желание поговорить, я была бы рада.
Кажется, я только что выиграла главный приз за худшую актёрскую игру. Он не поверит. Он же не идиот. Сейчас он рассмеётся мне в лицо и пошлёт в одно известное место.
Никита прищурился, на его лице отобразилось сомнение. Неожиданно он улыбнулся краешком рта и сказал:
— У меня никогда ещё не было столько свободного времени. Зайдёшь?
— С удовольствием, — улыбнулась я в ответ, не веря своей удаче.
Очутившись в его гостиной, я аккуратно положила сумочку с диктофоном рядом с креслом, в которое собралась сесть.
— Я рад, что ты передумала, — сказал Никита.
Он стоял в метре от меня и продолжал беззастенчиво раздевать взглядом.
— В смысле «передумала»? — не поняла я.
— Ты считаешь, я поверю в эти сказки про дружескую поддержку? — ухмыльнулся Никита. — Очевидно, что я тебе по-прежнему нравлюсь.
Так вот почему он позвал меня в гости. Мало ему было получить вчера по физиономии! Я сжала кулаки и, не сдержавшись, воскликнула:
— Как меня бесит твоя самоуверенность!
— Это не самоуверенность, это логика, — прислонившись к стене, Никита спокойно сложил руки на груди. Вся ситуация его как будто забавляла. — Ты сама ко мне пришла. Да ещё в таком платье.