— Трахнул училку в одиннадцатом классе.
— Что?! — улыбка сошла с моего лица.
— Я поспорил с друганами, что смогу её соблазнить, — Никиту произведённый на меня эффект явно позабавил. — В своё оправдание замечу, что она была молода и красива. Лет двадцать пять или около того.
Я растерянно хлопала ресницами. Ей — двадцать пять, а ему — где-то семнадцать? Ничего себе. Хотя, чему я удивляюсь? Поведение вполне в его духе — воспользоваться девушкой, не думая о последствиях.
— Но… как об этом узнали твои родители?
— Один из друзей, с которыми спорил, рассказал всё своей маме. Меня чуть не отчислили. Дома был мега-скандал. А учительнице пришлось уволиться.
— Бедняжка! — с сочувствием произнесла я и уточнила: — Учительница бедняжка. Не ты.
— Мне до сих пор стыдно за этот поступок, — заверил меня Никита.
Угу. Так же стыдно, как за то, что обманул меня?
— Давай третью историю.
— Третья — про девушку Настю. Мы учились в одном универе, и я запал на неё на первом курсе.
Настя, хорошенькая разбитная блондинка, никак не могла выбрать между Никитой и ещё одним парнем. Флиртовала с обоими, но близко к себе не подпускала, создавая ореол исключительности и недоступности.
Романтичная натура Насти жаждала небольших приключений, и однажды Никита не придумал ничего лучше как предложить ей ночную прогулку на отцовской машине.
Родители отправились на свадьбу к друзьям на такси и обещали вернуться утром. Это был его шанс. Никита стащил папины ключи от машины и поехал к Насте. Он умел неплохо водить — минувшим летом на даче папа не раз давал ему с братом садиться за руль и кататься по просёлочным дорогам. Сам папа, разумеется, сидел рядом на пассажирском сиденье и контролировал процесс. Никита послушно плёлся на скорости сорок километров в час, мечтая когда-нибудь разогнаться как следует.
Настя знала, что у него нет водительских прав. Её это не смутило. Наоборот, только раззадорило. Они закупились пивом и всю ночь гоняли по городу. Хотя, гоняли — это, пожалуй, сильно сказано. Никита не решился превысить допустимую скорость, чтобы не привлечь внимание ДПС. И от пива отказался. Тогда Настя выпила все те четыре бутылки, что они купили. После этого она потребовала остановиться где-нибудь в безлюдном месте и сама отдалась ему на заднем сиденье. План сработал, всё прошло идеально.
Ближе к утру Никита довёз Настю до дома. Он собирался попрощаться с ней и поехать к себе. Времени оставалось впритык: родители вот-вот должны были вернуться. И тут девушку стало тошнить… прямо в салоне автомобиля.
— Какая прелестная история, — сыронизировала я, отодвинув в сторону пустую тарелку. — Что было дальше?
— Отец выгнал меня из дома, — Никита снова откинулся на спинку стула.
— Как? Насовсем? — я не верила своим ушам.
— Нет… Месяц я ночевал у друзей: то у одного, то у другого. Потом через брата мне передали, что я могу вернуться назад. Я вернулся: идти-то было некуда. Бросать универ не хотелось, а совместить учёбу с работой я бы не смог. Такие дела. С тех пор больше всего на свете я мечтал о собственной квартире.
— А эта квартира… — я окинула взглядом гостиную, — твоего брата, да?
— Родители купили её Диме, — кивнул Никита. — Это был подарок за красный диплом. Брат в ней почти не жил. Он нашёл работу в США и вскоре уехал. Там познакомился со студенткой из Волгограда. Они поженились, взяли в ипотеку большой дом в пригороде Денвера. У них уже двое детей. В общем, эта квартира пустовала, и Дима разрешил мне здесь пожить. А когда я стал работать в компании Лериного дяди и… получать очень, очень хорошие деньги, я эту квартиру выкупил. Теперь она моя.
Мне подумалось, что Лера стала для Никиты настоящей находкой. Останься она в живых, он бы мог сколотить в будущем целое состояние.
— А какие у тебя были отношения с родителями в последнее время? Ты реабилитировался в их глазах после того, как начал хорошо зарабатывать и купил квартиру?
— Мы не были близки, — Никита встал из-за стола, подошёл к окну, приоткрыл створку и закурил. — Я был для них бочкой с порохом, которая может в любой момент рвануть. Так говорил отец. Представляешь, что они подумали, когда узнали про мой арест?
Терпкий запах табака коснулся моего носа, вызывая желание затянуться. Тогда я подошла к Никите и тоже закурила.
— Кажется, это называется условная любовь, — задумчиво произнесла я, глядя в окно на плывущие по синему небу облака. — Родители заботились о тебе, но принимали, только когда ты был хорошим мальчиком.
— Именно. Поэтому мне всегда было проще соврать и сделать по-своему. В какие-то разы я попадался, но в основном прокатывало.