Коля оказался неплохим человеком, искренним, добрым и надёжным. Скорее всего, он не догадывался о том, как досаждает другим — а я была уверена, что не только мне, но и другим тоже — его недержание речи и неумение вести диалог.
Может быть, однажды найдётся та, которой будет в радость слушать, а самой — помалкивать. Или Коля вдруг изменится. Люди могут измениться, даже во взрослом возрасте — если жизнь ударит по самому больному — как это произошло с Никитой.
— Мне надо доделать кое-какую работу, — я снова, на этот раз демонстративно, посмотрела на настенные часы. — Попросишь счёт?
Коля довёз меня до дома, осторожно поцеловал в щёку и сказал, что будет рад встретиться вновь.
— Созвонимся, — я неопределённо мотнула головой и поспешно вышла из машины.
Вот и всё. Завтра, в крайнем случае послезавтра Коля напишет и позовёт на новое свидание. А я отвечу ему, что у нас ничего не получится. И почему каждый раз так тяжело кого-то отшивать?..
Дома я приняла душ, и, сморённая нахлынувшей усталостью, легла в постель. Часы показывали половину одиннадцатого. Кое-кто просил доложить, когда я вернусь домой. Написать ему или пусть мучается в догадках, где я провожу ночь?
Глава 23
Я нерешительно взяла в руки телефон и тут же отложила его обратно на прикроватный столик. С какой стати я буду отчитываться перед Никитой? С каких пор он меня контролирует?
Я выключила свет, но уснуть не получилось. Свербящее чувство незавершённости не давало покою и заставляло ворочаться с боку на бок. Немного поколебавшись, я схватила со столика телефон и быстро набрала сообщение: «Я дома».
Прочёл, сразу же. Прошло несколько секунд, и раздался входящий звонок. От неожиданности меня обдало жаром. Дрожащей рукой я поднесла телефон к уху.
— Да?
— Как твоё свидание? — голос Никиты прозвучал спокойно и почти буднично.
— Всё хорошо, мне понравилось, — осторожно ответила я, подбирая слова. — Мы здорово провели время. Поужинали в итальянском ресторане. А в конце он меня поцеловал.
Повисла короткая пауза.
— Поцеловал? — тихо переспросил Никита.
— Ну да, мы целовались. Он хорошо целуется.
Новая пауза, на этот раз более длинная.
— Ясно, — процедил сквозь зубы.
Я улыбнулась. Злится? Так ему и надо. Он, наверное, думал, что дело осталось за малым, что я запала на него, и что другие поклонники не смогут составить ему конкуренцию. Как же приятно поставить зарвавшегося наглеца на место!
— Ты рад за меня? — мне захотелось подначить Никиту ещё больше.
— Знаешь, мне пора.
Я не ожидала, что он так резко свернёт беседу. Ну и ладно, на обиженных воду возят. Хотя, стоп. А если Никита решит, что со мной нечего ловить, и больше не пригласит в гости? А как же статья…
— Погоди, — я с силой прижала трубку к уху, как будто это могло на что-то повлиять. — Ты ещё хочешь, чтобы я заходила к тебе?
— Да. Хочу, — быстро ответил Никита.
От его уверенного «хочу» по телу пошла волна облегчения от макушки до самых кончиков пальцев ног, а внизу живота неожиданно сладко заныло.
— Тогда до завтра, — попрощалась я.
Положив телефон на прикроватный столик, я выключила свет, укрылась тёплым одеялом, легла набок и подложила ладонь под подушку, надеясь, наконец, уснуть. Не тут-то было. Сладкое томление внизу живота росло, а перед глазами стоял образ Никиты. Его мягкие губы, его красивые бесстыжие глаза и сильные уверенные руки.
Я тщетно пыталась прогнать образ, изо всех сил стараясь думать о чём-то другом: о Голиковой, о Лере, о выставке современного искусства, на которую давно хотела попасть, о том, что творится в мире, о курсе доллара и шоппинге, который запланировала на днях. Мысли предательски ускользали прочь, а желание продолжало мучить. И тогда я сдалась.
Я запустила руки под майку и стала ласкать соски нежными неспешными движениями, всецело отдаваясь наслаждению, которое так жаждало тело.
Мне не понадобятся фотографии Никиты, я нарисую красивую сцену секса в голове. Сцену, которая никогда не станет реальностью. Потому что всё, что нас связывает — не более чем сексуальное напряжение. По крайней мере, с его стороны. А с моей стороны всегда будет препятствовать боль воспоминаний, которая не даст попасть в ловушку чувств…
Утром меня разбудил телефонный звонок. Солнце за окном едва поднялось, а значит, время было раннее. Кто напрочь не обладал чувством такта и мог побеспокоить ни свет ни заря? Ну конечно, Голикова.