— Что было дальше?
— Прошла неделя. Он уже должен был вернуться, но так и не позвонил.
— Ох! Ну и забила бы на него. Нашла бы другого парня.
Я горько усмехнулась. Как Даша себе это представляет? Выключить эмоции по щелчку пальцев? За всю жизнь у подруги был один единственный мужчина — муж. В него она влюбилась в студенчестве. И с тех пор максимум позволяла себе флирт с теми, кого видит или слышит в первый и в последний раз в жизни — консультантами в магазинах, сотрудниками банков или вот… с оператором колл-центра МЧС. Чтобы почувствовать себя красивой и желанной — Даша сама так говорила. Может быть, у неё давно атрофировалась способность влюбляться, и она не понимает, каково это, когда кто-то в одночасье становится для тебя светом в окошке?
— Конечно, я хотела забыть его. Но мне понадобилось время. Потом я увидела его с другой девушкой, и всё окончательно встало на свои места.
— С какой девушкой? С Лерой?
— Нет, Лера появилась позже. Леру я никогда не встречала. Как понимаю, он почти сразу переехал к ней. И больше я его не видела.
— Получается, у вас была самая обычная история. Поматросил и бросил, — разочарованно протянула Даша.
«Самая обычная история», «поматросил и бросил» — были вовсе не теми эпитетами, которые мне хотелось услышать. От них веяло чем-то… унизительным. Хотя, по сути, Даша права, всё так и было: поматросил и бросил.
— Да, самая обычная история, — согласилась я, надеясь, что на этом тема закроется. — А он был самым обычным козлом. Поэтому у меня не укладывается в голове всё то, что про него сейчас говорят. Но я допускаю, что это правда. Чужая душа — потёмки.
Официант принёс лазанью.
— Да какие потёмки? Есть же видео из подъезда, есть аудиозапись, — сказала Даша. — Я бы на твоём месте радовалась, что у вас ничего не вышло. А вдруг он бы тебя сбросил с балкона?
Я представила себе, как стою на балконе с Никитой, как поворачиваюсь к нему спиной, чтобы полюбоваться видом на город с двадцать пятого этажа. Как слегка перевешиваюсь через невысокую ограду, чтобы посмотреть вниз, и вдруг получаю сильный толчок в спину. Пока я падаю, за несколько секунд перед глазами проносится вся жизнь. А потом вспышка невыносимой боли и вечная темнота. Или всё происходит настолько быстро, что мозг не успевает почувствовать боль?
Я поёжилась:
— Не хочу думать о таких вещах. Может, позовёшь уже Ксюшу? Она голодная, лазанья стынет.
— Да какой там голодная! — отмахнулась Даша. — Каждый раз устраиваю танцы с бубнами, чтобы заставить её поесть! Ничего не ест, и при этом пухляшка. Вот откуда берёт килограммы? Из воздуха? В общем, проголодается — сама прибежит. А про Никиту мы ещё не закончили.
— А что Никита? — поморщилась я. — Если он виноват в смерти Леры, пусть сидит в тюрьме. Что тут ещё обсуждать?
Даша подалась вперед и совсем тихо произнесла:
— Ходят слухи, что в СИЗО с ним уже разобрались какие-то зэки.
— Серьёзно? А что именно произошло?
Мне стало не по себе. С одной стороны, убийцы и насильники заслуживают самого сурового наказания. С другой — представлять себе, как Никиту избивают или, чего доброго, насилуют, было неприятно. Их-то кто наделил правом творить беспредел? А если он не убивал Леру, тогда он и вовсе выходит жертвой. Хотя, если речь о паре фингалов, то и поделом ему. Можно считать кармой за то, как он обошёлся со мной четыре года назад.
— Никто не знает, везде пишут разное, — сказала Даша. — Очень бы хотелось узнать!
— Да уж, — я допила коктейль. По телу разлилось лёгкое дурманящее тепло. — Мне тоже.
— Отлично!
Подруга произнесла это так, будто ей был принципиально важен именно такой ответ.
— Что же тут отличного? — я нахмурилась, ощутив дурное предчувствие.
Даша открыла рот, намереваясь что-то сказать, но замешкалась и отвела глаза в сторону.
— Возьмём ещё апероля, — она снова махнула рукой официанту. — И я расскажу.
Я всё больше недоумевала, как могут быть связаны я, Никита, Даша и… апероль.
— Думаешь, если я напьюсь, то получится меня на что-то развести? — недовольно хмыкнула я. — Выкладывай, в чём дело.
— Ладно, — Даша набрала в лёгкие побольше воздуху и выпалила: — Я нашла тебе крутую работу.
— Что?!
— Ты сама сказала, что до сих пор во фрилансе. Разве тебе не надоело писать эту рекламу? Ты же творческий человек. Наверняка хочется заняться чем-то более интересным.
Мне, конечно, хотелось. Я всю жизнь любила писать. В основном небольшие рассказы, которые поначалу показывала лишь друзьям. А потом решилась и отправила несколько на конкурс. Я выиграла конкурс, и меня напечатали в литературном журнале. Я получила лестные отзывы, а дальше… не произошло ничего.