Никита вышел из кабинета, сопровождаемый хихиканьем секретарши и смешками других сотрудников, ставших свидетелями унизительной сцены.
Оказавшись на улице, он позвонил Лере. Она не взяла трубку. Тогда он пошёл в кофейню рядом с бизнес-центром. Заказав латте с круасаном, Никита сидел за столиком и задумчиво смотрел в окно, не понимая, что делать дальше. Идиотка подставила его. На что она рассчитывала? Похоже, придётся собрать вещи и вернуться в квартиру брата. Жаль, что с Олей успел расстаться.
Лера перезвонила ему через полчаса.
— Котёнок, не злись. Я вчера забыла написать дяде. Я правда хотела сделать это сегодня утром, но случайно уснула. Не переживай, я прямо сейчас его наберу… Кто там над тобой смеялся? Забей на них… Я знаю, чем загладить свою вину. Если я скажу, что вечером с меня классный секс — тебя это успокоит?
— О да, меня это успокоит, — с сарказмом ответил Никита. Лера сарказма не заметила.
Прошло ещё пятнадцать минут, и Никите перезвонила та самая хихикавшая секретарша. Она принесла свои извинения и позвала на повторное собеседование. Никита, схватив со стола папку с резюме, снова помчался в бизнес-центр.
— Что же вы сразу не сказали, что вы — жених Лерочки, — на этот раз Алексей Павлович пригласил его в свой кабинет. — Давайте ещё раз внимательно посмотрим на ваш опыт работы…
И чудо случилось. Ему дали должность руководителя айти отдела. Сначала Алексей Павлович приставил к нему своего человека — ассистента, который якобы введёт в курс дела. На самом деле ассистент выполнял за Никиту почти всю работу, из чего Никита сделал вывод, что Лерин дядя не самого высокого мнения о его способностях. Однако прошло несколько месяцев, и его стали воспринимать всерьёз, а ассистента перевели в другой филиал.
Алексей Павлович регулярно интересовался, как у Леры дела, и передавал ей большой привет.
Деньги потекли рекой. Никита стабильно откладывал каждый месяц крупную сумму на банковский счёт. У него появилась цель — выкупить квартиру брата. Тот был не против, потому что прочно обосновался в США и не собирался возвращаться назад. Он скучал по уютной холостяцкой квартире и мечтал однажды туда вернуться. Через несколько лет, когда заработает столько, чтобы исполнить все свои желания. Леру он, конечно, бросит. Во-первых, он её не любит. Во-вторых, их сожительство оказалось гораздо менее приятным, чем он предполагал.
Лера довольно быстро просекла, что имеет над ним власть. Она стала в разы требовательнее и капризнее. Например, могла уехать посреди недели в ночной клуб с подругами, разбудить Никиту в три утра телефонным звонком и попросить:
— Котёнок, забери меня отсюда.
— Лер, вызови такси. Мне через четыре часа вставать на работу.
— Знаю, но мне плохо. Я перепила водки, и меня тошнит. Не хочу садиться в такси. Эти уроды-водители вечно на меня пялятся. За моей подругой приехал парень, а ты не можешь? Тебе всё равно, что я одна непонятно где посреди ночи? Ты меня не любишь!
Первые несколько раз он за ней приезжал. Привозил домой, придерживал длинные волосы, пока её тошнило в унитаз, помогал принять душ. После этого у него оставался час или полтора на сон. На работу он приходил злой и не выспавшийся.
— Прошу, в будни после полуночи будь дома, — уговаривал Никита Леру. — В выходные гуляй до утра. Там и я к тебе могу присоединиться. Но с понедельника по пятницу я должен спать. Да и ты могла бы тратить время с пользой, а не дрыхнуть до вечера. Вам же что-то задают в универе. Нет желания сходить пару раз на лекции?
— Молодость одна, и я хочу прожить её на всю катушку, — отвечала ему Лера. — Чтобы было, о чём вспомнить в старости. Тебе надо, ты и сиди дома, дедуля.
Потом Никита стал сбрасывать её ночные звонки. Она продолжала звонить ему до тех пор, пока он не отключал телефон. Тогда Лера возвращалась на такси, и за этим следовал жуткий скандал.
— Урод! — кричала она, пьяно потрясая кулаками. — Ты не любишь меня, не любишь! Ненавижу! На работу ему, видите ли, надо! Да кем бы ты был без меня, ничтожество! Я тебе устрою. Сейчас включу музыку на полную громкость и буду танцевать!
— Пойдём, я отведу тебя в душ, — он пытался схватить её за руки, но она отчаянно вырывалась, кроя его трёхэтажным матом.
Крики переходили в рыдания. Затем Лера сама шла к нему в объятия, и он как мог утешал её.