— Жаль, — сказала я и спустила на пол затёкшие от долгого сидения в кресле ноги. — Так, мне пора домой.
— Стой-стой-стой! — Никита встрепенулся и вытянул вперёд ладонь. — Ты разочарована?
— Тобой?
Я напряглась, пытаясь прислушаться к собственным ощущениям. Он стал мне нравиться меньше? Вроде бы, нет…
— Ну да, мной. Я рассказал тебе, как использовал и обманывал девушек. Как жил с той, которую ненавидел, ради денег. Как желал ей смерти. И после всего этого… Ева, ты ещё придёшь?..
В его глазах читались и любопытство, и испуг, и мольба.
— Приду, — пообещала я, закусив губу, чтобы сдержать улыбку. — Я же не твоя девушка, мне опасаться нечего.
— Отлично! — сказал Никита, и, глядя на то, как я качнулась, вставая с кресла, добавил в своей иронично-заигрывающей манере: — Ты еле держишься на ногах. Оставайся до утра, вздремни. Помнишь или нет, у меня на кровати очень удобный матрас.
— Спасибо за бескорыстное, исключающее всякие непристойные намерения предложение, но я, пожалуй, откажусь.
— Я буду ждать тебя, — сказал он, открывая мне входную дверь. — Придёшь завтра?
Наши лица оказались в сантиметрах десяти друг от друга. Невыносимо! В следующий раз надо будет ввести новое правило: дистанция не меньше метра. Иначе я и общаться-то не смогу, потому что все мысли будут о том, как не поддаться искушению…
— До завтра, котёнок! — я прыснула со смеху и пошла домой.
«Я её так ненавидел, я хотел, чтобы она умерла». Отмотать назад: «Я её так ненавидел, я хотел, чтобы она умерла». И снова: «Я её так ненавидел, я хотел, чтобы она умерла».
Я скопировала аудиозапись в электронную папку на ноутбке. Какая ирония судьбы: Никита рассказал мне о диктофоне, не зная, что в этот момент его снова записывают.
Материал для статьи получен. И он мог бы произвести эффект разорвавшейся бомбы. Мечта Голиковой. Интересно, повлияла бы статья на решение судьи? Если не найдётся прямых доказательств невиновности Никиты — тогда да. Но, даже если бы его выпустили, статья не оставила бы ни единого шанса на восстановление репутации.
Я выключила ноутбук и легла в постель. За окном забрезжил рассвет. Интересно, сегодняшний день считается за «завтра», о котором мы договорились с Никитой? Как же хочется спать…
Я укуталась в одеяло и прикрыла глаза. Получается, судьба Никиты или моя карьера? Карьера под началом Голиковой — всё более сомнительная честь.
Никита. Он так смотрел на меня, особенно под конец встречи…. Как будто влюбился.
«И ты тоже влюбилась, дурёха, — подумала я, находясь где-то посередине между явью и сном. — Сколько можно себя обманывать? И никому ты эту аудиозапись не покажешь. Ты продолжишь ходить к нему до самого суда, играясь в «журналистское расследование». Потому что ни за что на свете не признаешься себе в том, о чём на самом деле мечтаешь. Ты прекрасно знаешь, что вам нельзя быть вместе. И всё больше загоняешь себя в тупик. Чем дольше ты с ним общаешься, тем больнее будет расстаться с иллюзиями. Безвольная тряпка!».
Глава 40
— Между нами должна быть как минимум метровая дистанция. Алкоголь не пьём. Разумеется, никаких попыток затащить меня в постель.
— Угу-угу, записываю.
— Я не шучу, — я строго посмотрела на Никиту. — Пообещай мне.
— А зачем тебе метр? — спросил Никита. В этот момент он заваривал нам чай на вполне безопасном расстоянии. — Только не говори, что ты так сильно хочешь меня, что боишься сорваться.
— Я так сильно тебя хочу, что боюсь сорваться, — ответила я, сидя в своём любимом кресле. Никита чуть кружки из рук не выронил. — Но это просто физика, и я ей не поддамся. А ты должен уважать моё решение, если я тебе правда нравлюсь.
— Ты издеваешься! — простонал он. — После такого признания пытка воздержанием станет ещё мучительнее.
— У тебя есть мои фотки.
— Ну и что, — Никита принёс кружки с чаем и поставил на журнальный столик. — Мне хочется поцеловать тебя, обнять.
И мне этого безумно хотелось.
— Обещай, — настойчиво повторила я.
— Обещаю, — он пронзительно взглянул на меня. — Я подожду. Три недели.
— При чём тут три недели? — я почувствовала, как к щекам прилил жар. Не надо поднимать эту болезненную тему. Через три недели — если его выпустят из тюрьмы — у меня не останется повода прийти к нему в гости.
— При том, что ты до сих пор не веришь мне. Может, ты думаешь, что я общаюсь с тобой от скуки? Получу свободу и побегу тусоваться? Я обещаю, что, как только выйду из здания суда, сразу приеду к тебе. И ты будешь моей.
— Не буду, — я упрямо мотнула головой.