— Не хочешь мне ничего сказать? — начал я осторожно.
— О чем? — невинные взгляд, удивленно приподнятые брови.
— Ну, может, что-то важное. Чего я не знаю… Но должен знать.
— Наверное… но… Потом… Если захочешь.
Блин, вот о чем она? Надоело!
— Когда у тебя были последние месячные? — выпалил я на одном дыхании.
— Что, прости?
— Ответь мне!
— Боже, Алан, это что, дежурная шутка теперь? Несмешная, — фыркнула она.
— Когда, Кэсси?
— Да не помню я… кажется, еще… — она осеклась, вздрогнула.
— В Сэнди? — уточнил я, уже зная, что прав.
— Даааа. — протянула она.
— Уже две недели задержки, да?
— Я не… не… знаю… кажется… О, боже! — и вновь она зажмурилась.
Я поднялся с кровати, отошел к окну. Она не знала. Тупая радость, что Кэсси не собиралась тайком сделать аборт, заполнила мое сердце.
— Откуда ты узнал?
— Твои анализы. Отец сказал, это чудо, что ребенок выжил, хотя теперь я полагаю, что чудо — твоя способность группироваться при падении, — ухмыльнулся я себе поднос, не решаясь обернуться и взглянуть ей в глаза. Что я там увижу? Страх? Растерянность? Удивление? А может, все сразу?
— Думаешь, это смешно?
— Я не знаю.
— Саймон? Он здесь?
— Я просил его приехать.
— Понятно.
У меня в кармане затрещал мобильный. Смс от Клэр.
— Твоя мама здесь. Пойду встречу.
Я, наконец, развернулся и сказал то, что должен был:
— Кэсси, я знаю — это все неожиданно. Ты сейчас наверно не осознаешь все трезво. Поспи, пожалуйста. И… все-таки попробуй подумать. Не хочу на тебя давить. Я приму любое твое решение.
— Куда ты? — крикнула она мне в спину.
— Встречу твою маму. Я приеду завтра утром. Нужно еще все утрясти с местными копами, чтобы они не тревожили тебя до выписки.
— Если хочешь, езжай ко мне. Я позвоню Кэти, она не будет против, — неожиданно предложила она.
— Кэти?
— Моя соседка.
— Не стоит. Я поеду к родителям. Мама убьет, если я не нарисуюсь в ближайшие сутки, — все пытаюсь шутить. Супер, Картер.
— Твои родители живут в ЛА?
— В пригороде.
— Ты не говорил.
— Ты не спрашивала. Отдыхай.
— Алан! — опять остановила она меня.
— Что?
Я повернулся и встретил ее взгляд, вцепившийся в меня мертвой хваткой. Она словно просила глазами: не уходи. Словно извинялась. Словно ждала от меня каких-то слов.
Нет, малыш. Я все сказал — ты знаешь, что я люблю тебя. Я все сделал. Ты ждешь от меня ребенка. Теперь только тебе решать, что со всем этим будет. Мне нужно знать ответы на свои вопросы. Я не собираюсь подталкивать тебя. Думай сама.
— Я подумаю, — сказала она хриплым голосом. — Мне, правда, нужно все осознать.
— Хорошо.
Я, наконец, вышел из палаты.
Сразу узнал ее маму, стоявшую у стойки регистрации. Не внешне. Скорее, каким-то шестым чувством. Перекинулся с ней дежурными фразами, проводил до палаты, не решаясь вновь взглянуть на Кэсси.
Интересно, скажет матери? Что она решит? Что она чувствует сейчас? Если я не свихнусь до завтра — это будет чудо. Еще одно.
А пока меня ждала дорога с пробками и духотой. Благо, вырубился в такси и очнулся, когда водитель затормозил у родного дома. Мама открыла мне дверь почти сразу. Словно стояла у порога и ждала меня. Не удивлюсь, если так оно и было. Лорен Картер вся в этом. Бросив сумку на пол, я заключил ее в крепкие объятья.
— Не прошло и года, соизволил-таки появиться, — проворчала она.
— Я балбес, прости, — ухмыльнулся я ей в макушку.
Лорен отстранилась, внимательно изучая меня.
— Жутко выглядишь, — вынесла мне приговор.
— Ага, мам, я тоже скучал, — сострил я.
— В душ и спать, живо! — скомандовала матушка.
Я даже не собирался спорить. Только уточнил:
— Отец уже уехал?
— Вы в полчаса разминулись.
Я вопросительно взглянул на нее.
— Да, Алан, он все рассказал. Не надо так на меня таращиться. Отдохни.
Вечером все расскажешь.
Я кивнул и поплелся наверх. Моя старая комната была прибрана и выглядела так, словно я только вчера уехал из дома. Я не жил здесь с девятнадцати лет, но мама упорно не желала превратить ее в тренажерный зал или комнату для гостей. Я усмехнулся, понимая, что она просто не желала признавать, что я взрослый. Черт, мне тридцать три, а она до сих пор может позволить себе пропесочить мой мозг, словно я борзый юнец. Остается поблагодарить бога, что Лорен такая жалостливая. Отец бы точно сразу усадил меня в кабинете и устроил допрос с пристрастием. Мама — нет. Она жалела меня. Всегда. Сначала сон, еда. Только потом — казнь.