— Мам, прикрой меня, а? Ну, то есть… как-нибудь обработай его… ты же умеешь… он мне очень нравится.
Я уставилась на дочь, решая, стоит ли..? Стоит!
— Энн, я надеюсь на твою сознательность…
— Мам, я не собираюсь спать с ним. Мы даже не целовались… Это всего лишь танцы в школе.
Я выдохнула. Все-таки мои ежовые рукавицы связаны не зря. Да и вряд ли Крис позволит себе что-то лишнее. Он чертовски боится Алана… старшего. В общем, как и все парни в городе. Малышу Кэйлу надо бы отдать должное, что набрался смелости.
Энн встала с кровати, сняла со стула джинсы, бросив мне в корзину. Она смочила ватный диск и стала стирать с лица грим.
— Хочешь, помогу накраситься? — выдала я, борясь со слезами.
Моя девочка такая взрослая. Вот уже и свидание.
— Очень… Мам, ну чего ты… — Энни обняла меня.
Я быстро сморгнула слезы, оставив ее изучать гардероб в поисках подходящего наряда.
Спустившись в гостиную, я краем глаза заметила через окно Ала, который бомбардировал мячом баскетбольное кольцо. Нервничает. Первое выступление на публике. И пускай — это всего лишь танцы в школе.
Я улыбнулась и прошла в подвал.
После рождения сына Алан помешался на расширении дома. В итоге, подвальчик со старенькой машинкой Алекса (боже, я почти разревелась, когда муж сказал, что ее нужно выбросить. Именно на ней мы зачали Энни) превратился в просторную прачечную. Со стороны леса Алан пристроил к дому еще одно крыло. Наша спальня, музыкальная гостиная и комната для гостей теперь были там. Дети редко появлялись в этой части дома. Только Ал приходил поиграть.
Я улыбалась воспоминаниям, загружая машинку бельем. Что-то тяжелое вывалилось из джинсов Ала. Что за?!! Я тряхнула джинсы еще раз. Твою ж мать!!! Зажигалка и початая пачка сигарет.
— АЛАН АЛЕКСАНДР КАРТЕР!!! — заорала я сиреной, направляясь во двор.
Господи, я даже не знаю, что сделаю с ним.
Алан
Я заглушил мотор и нахмурился. В воздухе пахло грозой. Ал сидел на ступеньках крыльца, уронив голову на колени. Жена небрежно прислонилась к балке, скрестив руки на груди. Лицо Кэсси было напряженным. Кажется, она крепилась из последних сил, чтобы не расплакаться, стараясь выглядеть грозной.
Я вылез из машины и поспешил к ним.
— Привет, семья. По какому поводу посиделки?
Ал поднял голову. Мать моя. Да он зеленый, как травка.
— Что тут происходит? — рыкнул я, заметив, что Ал держит сигарету в дрожащих пальцах.
— А мы тут покуриваем, дорогой, — пропела Кэсси, вертя в руках пачку сигарет, — Давай малыш, последняя осталась.
Она вытащила сигарету, протянула сыну.
— О, черт, — простонал Ал и рванул к урне.
Его стошнило.
Кэсси задрожала, но тут же взяла себя в руки. Дождавшись, когда парень закончит избавляться от полупереваренной пищи, она твердо сказала:
— Иди к себе. Приляг.
Сын кивнул и пьяной походкой поплелся в дом. Как только за ним закрылась дверь, Кэсси бросилась ко мне в объятья, сотрясаясь в рыданиях.
— Бедный мальчик, — рыдала она, — Чертовы сигареты… если еще раз… я убью его…
— Шшш, — я гладил ее по волосам, крепко прижимая к себе, — Нашла у него сигареты?
Кэсси всхлипнула и кивнула.
— Заставила скурить всю пачку?
— Угу.
— Строга ты, мать.
— Он такой упертый… такой вредный… Я думала, он сдуется после пятой… а он… почти всю… последняя… Боже… С ним же все будет нормально, да?
— Не умрет, — успокоил я, — Ну все, малыш, хватит плакать. Я поговорю с ним.
Надо закрепить.
— Знаю я, как ты поговоришь. Не смей ему потакать… — слезы высохли, и глаза уже метали молнии.
— Кэсси…
— Алан…
— Я есть хочу.
— Ох, черт с тобой, пошли.
Я ухмыльнулся и направился в дом за женой.
Алан помирал в своей комнате, а Энни напротив, была полна жизни. Моя красавица влетела в кухню. Румяная и возбужденная. Я довольно заулыбался, когда она чмокнула своего папочку в щеку и села за стол рядом с Кэсси.
— Сегодня танцы, да? — я приподнял бровь, зыркнув на дочь.
— Угу, — кивнула Энни.
Они обменялись с матерью быстрыми взглядами. Это что такое? Или показалось?
Энни быстро поела и поскакала к себе, столкнувшись в дверях кухни с Алом.
— Зеленым ты был посимпотней, братец, — хихикнула засранка.
Обычно Эд не лез за словом в карман, но строгий взгляд Кэсси заставил его захлопнуть рот без едких комментариев.
— Поешь, — Кэсси поставила тарелку на стол и надавила на плечи сына, усаживая.
Эд сморщился, но послушался. Кэсси нависала над ним, как дамоклов меч.