Сознание медленно заволакивало дымкой сна.
— Спит, — прошептала Кэсси мне в ухо. — Умотался, бедненький.
Я растянул губы в улыбке, чувствуя ее сладкий поцелуй.
— Сладких снов, красавица, — пробормотал я, прижимаясь грудью к ее спине и крепко обнимая.
— И тебе, — мяукнула Кэсси.
Я вдохнул сладкий аромат ее кожи и провалился в сон.
Глава 12. Открытия
Кэсси
Боже… Почему так паршиво? Спать. Хочу спать. В туалет… Нет! Спать. Черт, в туалет — сильнее. Ну давай, Форман, разлепи глазик. Доброе утро, похмельный мир.
СТОП! Почему я голая? И эта ноющая боль между ног, и все тело ломит.
— Хочу тебя, — его глаза сверкают зеленым огнем. Боже, мы сказали это вместе.
— В спальню! Живо!
Я резко села и потрогала себя между ног. Болит. Черт. Мы действительно занимались сексом всю ночь. Вспышки замелькали перед глазами. Картер вертел меня как пазл, пристраивая на свой член со всех возможных сторон. И со всех сторон он был совершенно охренителен.
Я застонала и упала на подушки, закрыв лицо руками. Ну зачем я надралась? Я должна все помнить. Стоп. А где этот секс-террорист? Я опять села, оглядывая спальню. Пусто. Никаких признаков присутствия Алана Картера.
Удрал, гад! Этого следовало ожидать. Наверно, если бы не моя саднящая промежность, я бы приняла все за очередной бредовый эротический сон.
Прошагав в ванную, я решила во время принятия душа перебрать все возможные варианты казни беглеца. Не вышло. Теплая вода разогрела мою кожу и заставила вспомнить его жаркие руки на моем теле. Выдавив гель для интимной гигиены и прикоснувшись ладонью к своей промежности, я вздрогнула.
Боже… Его рот! Он был там этой ночью. Чтоб меня! Подумать только… в первую же ночь. В первую? Она же и последняя, наверно. Алан тоже перебрал, слетел с катушек. Теперь он будет более осмотрителен. Я захныкала от боли. Не физической.
Святые небеса, как мне жить теперь? Когда я знаю, какой он. Когда я помню, что он делал со мной. Сколько раз я кончила? Четыре, кажется? Этого быть не может. Раньше и один- оргазм был подвигом. Дурдом какой-то.
Кофе. Срочно. Душ сделал свое дело. Перестало шуметь в голове, а тело наполнилось расслабляющей легкостью. Только чертова слабость похмелья напоминала о вчерашнем переборе с коктейлями.
Я натянула халат на голое тело и спустилась вниз. Уже на лестнице поняла: что-то не так. Аромат кофе и еды защекотал нос.
Пристрелите меня! Он не ушел.
Я застыла у входа в кухню. Алан стоял спиной ко мне, колдуя у плиты. Я уронила челюсть, залюбовавшись на обтянутую джинсами задницу. Вообще он совершенно преступно вписывался в интерьер кухни. Словно всю жизнь тут жил.
Рукава рубашки закатаны по локоть, босой. Взъерошенные на затылке волосы.
Честное слово, этот мужчина хоть иногда причесывается? Я хихикнула, представив, как выглядит его шевелюра спереди. Алан услышал и обернулся.
Ааа! Ну хоть кто-нибудь, у кого есть ствол — пристрелите, а? Ну пожаааааааалуйста… Рубашка расстегнута, челка стоит дыбом, а веселый взгляд синих лазеров тут же отымел меня прямо на столе.
— Привет, — твою мать, вот это улыбка.
— Экхм… — все, что выдавила я в ответ.
Ну, Кэсси, он не ушел, поздоровался и готовит завтрак, роди уже чего-нибудь.
— Привет.
Супер! Одна пуля для идиотки. Жалко что ли?
— Выспалась?
Светская беседа. Как мило. Может, он будет делать вид, что ничего не было?
— Ну… эээ… почти.
Алан засмеялся и отвернулся обратно к плите.
— Кофе, омлет — нормально? — перечислил он, доставая чашки и тарелки.
— Здорово, спасибо.
Боже, я сегодня очухаюсь?
Передо мной выросла порция омлета, дополненная чашкой кофе. Вдруг до меня дошло, что мое горло просто рассыпается в труху от жажды. Я рванула к холодильнику и вылакала залпом полбутылки минералки. Улыбка на лице Алана сменилась громким хохотом.
— Кажется, кто-то вчера перебрал, — хрюкнул он, пытаясь унять смех.
— Картер, какого хрена! — не выдержала я. — Ты вчера тоже был нарядный, как елка.
— О, я и не спорю, малышка.
Он подошел ко мне и обнял. Сердце пропустило удар.
— Ты всегда такая забавная с похмелья?
Ласковый поцелуйчик в нос — и я растеклась окончательно.
— Поешь, станет легче.
Алан надавил мне на плечи, усаживая за стол. Очень вовремя, потому что ноги стали ватными от его нежностей.
Ни черта не понимаю.
Я усиленно работала вилкой, злясь на то, что омлет слишком хорош, как и все, что делает этот проклятый коп.