— Ох, Кэсси…
— Алан?..
— Ммм?
— Мне послышалось, или ты расстегнул молнию на джинсах?
Какого черта? Мы же договаривались.
— Детка, клянусь, я не трогаю. Просто он стоит, а джинсы такие тесные, — проскулил Картер.
— Опять издеваешься над моим красивым мальчиком?
— Прекрати так о нем говорить.
— Погладь его, — выпалила я прежде, чем подумала.
— Что?
— До пятницы еще сто лет. Давай, Алан…
— Аты?
Боже… он такой заботливый.
— Если ты продолжишь тему секса над умывальником… то и я… если хочешь…
У меня уже путались мысли и слова. А пальцы нырнули в промокшие трусики.
— Да, милая. Хочу. Очень хочу… — выдохнул Алан. — Ты ведь тоже уже хочешь?
— Да.
— А в комнате девочек «У Бена» есть зеркало?
— О боже… да!
— Ты понимаешь, что я разверну тебя так, что мы будем отражаться в зеркале?
— Ммм.
— Ты будешь видеть все, Кэсси. Как я расстегиваю пуговки на твоей рубашке, отодвигаю бюстгальтер, чтобы освободить твою красивую грудь. Потрогай ее, детка.
— Ох, Алан… — я послушно задрала майку и прикоснулась к соскам. Они были острыми и чертовски твердыми, хоть стекло режь.
— Закрой глаза, представь, что это я. Я делаю тебе также приятно, правда?
— Нет. Лучше. Мне больше нравится, когда ты… ох… — я запрокинула голову на спинку дивана, прижимая трубку плечом к уху. Можно было включить громкую связь, но я была не в силах оторваться от этого голоса даже на секунду.
— Ты делаешь меня таким счастливым, милая.
— Что там с зеркалом и туалетом?
— Такая нетерпеливая… — поддразнил он мягко.
Я распласталась на диване, стащив домашние шорты вместе с трусиками, приказала:
— Говори. Не останавливайся!
— Я глажу твою грудь одной рукой, а второй задираю юбку. Это та чертова юбка от твоего костюма, Кэсси! Она мне просто крышу сносит. Твоя задница в ней просто изумительна. Но лучше, когда ты вообще без одежды.
— Алан, я хочу этого. Хочу, чтобы ты трахнул меня у зеркала.
— И я. Я хочу смотреть в твои глаза, видеть тебя. Растрепанную и румяную.
Слушать твои стоны. Зажать тебе рот рукой, чтобы ты не кричала, когда я войду.
— Черт! — взвизгнула я, чувствуя, что скоро взорвусь.
Мои пальцы терли клитор со скоростью света. Еще немного, совсем чуть-чуть…
— Это будет быстро, Кэсси. Очень быстро! Тебе же нравится, когда сильно, да?
Чтобы ноги подкашивались. Чтобы ты выкрикивала мое имя в экстазе…
— Алан! — вскрикнула я, как он и говорил, ощущая горячее удовольствие, которое астеклось по всему телу: от кончиков пальцев на ногах до корней волос.
— Ты моя умница, — тихо похвалил меня Картер.
Я тяжело дышала в трубку. Алан мурлыкал мне в ухо, нахваливая мои невнятные звуки и свои ораторские таланты.
— Хей, теперь твоя очередь, сладкий, — опомнилась я, наконец.
— Ты будешь так любезна?
— Буду, милый. Буду.
— Это необязательно, Кэсси. Дай мне зеленый свет — и я сам…
— Заткнись, Картер. Знаешь, в чем твоя проблема?
— Эээ… Не имею понятия.
— Ты слишком много думаешь. Все время что-то гоняешь в голове. Даже когда надо просто расслабиться и получать удовольствие. Клянусь, я выбью из тебя это дерьмо. Знаешь, с чего начну?
— Нет, но очень надеюсь, что ты поделишься этим.
— Я заставлю тебя отыметь мой рот, сладкий.
— Ух.
— Сейчас ты обхватишь свой потрясный член своими волшебными пальцами и будешь внимательно меня слушать, малыш.
Фак, откуда это все в моей голове? Менторский тон, стальные нотки в голосе.
Чертов Картер! Что ты сделал со мной?
— Кэсси.
— Не смей говорить, что ты этого не хочешь. Ты сжимал мои волосы в кулаке, стоя у двери. Я знаю, что ты хотел, но не стал. Я хочу, чтобы ты отпустил все.
Хочу, чтобы ты толкался мне в рот так глубоко, как тебе нравится. До горла. Хочу, чтобы ты просил меня сосать сильнее. Хочу, чтобы ты смотрел на меня на свои руки в моих волосах…
— Кэсси, я сейчас кончу.
— Давай.
Алан зарычал в трубку.
Дзынь! Звякнул таймер на кухне.
— Печенье готово, — хихикнула я, вставая с дивана.
— Ага, и я готов, — пробормотал Картер блаженно.
Кажется, кому-то хорошо. Я выключила духовку и вынула противень со сдобными фаллосами. Пахло здорово.
— Погоди, печенье? Ты испекла печенье, или у меня глюки после оргазма?
Алан шуршал чем-то в трубку. Видимо, вытирался. Мое эго выросло до потолка.