- Пастер, в моем замке есть много книг, в которых рассказано о деяниях святых. Возможно, вы выберете себе что-нибудь в подарок?
- Ваше сиятельство!!!
Фанатик. Честный, верующий... надо вот только выяснить - чего больше, ума или фанатизма. Если ума - они с ним сработаются. Если фанатизма - тоже. Но надо быть очень осторожной.
- Пойдемте, пастер. Здесь нам пока делать нечего.
В толпе крестьян Лиля заметила Арта Видраса. И взмахнула рукой, подзывая мужика. Тот подбежал и согнулся в поклоне.
- Ваше сиятельство?
- Когда догорит - расчистить место. Будем строить новую церковь.
- Как прикажете, ваше сиятельство.
- Завтра пастер приедет посмотреть. А будете отлынивать - пришлю вирман с плетями.
Лиля почувствовала себя матерой феодалкой. Но нельзя. Нельзя иначе. И по-хорошему тоже нельзя.
Иначе просто не поймут.
- Ваше сиятельство! - Арт рассыпался в уверениях, что все будет сделано, всенепременнейше, сразу же, как только, так и...
Лиля кивнула - и в сопровождении вирман пошла к карете, ведя за ручку Мири. За ними так же с сыном шествовал пастер. Толпа послушно расступалась и люди сгибались в поклонах.
Феодализьм... мать его!
***
В замке Лиля поручила пастера с сыном заботам Эммы. А сама взялась за Мири.
- Малыш, ты как относишься к компании?
- Какой?
- Если будешь посещать уроки в компании Марка?
- Зачем?
- Как - зачем? Вдвоем же интереснее!
Взгляд Мири выражал сомнение. Лиля ухмыльнулась.
- Вот смотри. Если ты одна - учитель занимается только тобой. А если вас двое - то вам легче. Например, хорошие манеры, танцы... вам будет с кем это отработать, разве нет?
Мири неуверенно кивнула. И Лиля усилила нажим.
- К тому же ты - будущая графиня. И ты обязана заботиться о тех, кто живет на твоей земле. А я вас буду еще учить драться. Вдвоем это интереснее, вот спорим - ты его победишь?
- Я?!
- А то кто же! Тебе надо с кем-то тренироваться. А побьешь его - и всех остальных тоже побьешь.
- Правда?
- Обещаю. Я тебя научу, как побить любого. Только видишь - я крупнее тебя. А отрабатывать удары надо с кем-то равным по весу.
Взгляд малявки выражал сомнение.
- Давай так. Мы попробуем. А не понравится - выгнать мальчика всегда успеем. Хорошо?
Мири кивнула.
Лиля довольно улыбнулась.
Пусть.
Во-первых, дети всегда лучше учатся в небольшой компании. Дух соперничества, если его правильно поддерживать - это сила.
Во-вторых, она ни разу не врала насчет тренировок. Приемы надо отрабатывать на равном тебе сопернике. Мири девочка крупная, а мальчишка мелкий. Так что нормально.
И самое главное. Третье. Пусть Мири привыкает общаться с разными людьми. Будь она трижды графиня - неважно! Здесь люди делятся на господ и холопов - и это страшная инерция мышления. А если у Мири ее не будет - она сможет многого добиться.
Пусть учится относиться к людям по-человечески. И судить по их личным качествам, а не по происхождению. Да и вирмане скоро приедут. А Лиле хотелось бы, чтобы они остались. Лучший способ привязать к себе родителей - это дети. Пусть дети вирман учатся вместе с Мири, дерутся, играют.... Когда-нибудь малышке понадобятся свои люди. И их не придется далеко искать.
***
Одним словом, ребенка Лиля убедила. А еще через час-полтора в дверь библиотеки, где она упорно записывала все, что помнит из фармакологии, постучался пастер.
- Ваше сиятельство?
- Да, пастер. Проходите.
Лиля быстро перевернула свиток и теперь на нем красовалась история какой-то святой...
- Я пришел поблагодарить вас за прием.
- Эмма вас устроила?
- Да, ваше сиятельство. Хотя должен заметить - это необычно. Управляющий...
- Вы же знаете, пастер. Эдора загрызли волки. А замены ему до сих пор нет. Эмма же прекрасно справляется.
- Но она - женщина.
- и я тоже, пастер. Но может быть именно женщины, с их искренним желанием помочь всем страждущим и нуждающимся - и нужны в этом мире? Альдонай создал мужчин и женщин так, что мужчины должны оберегать дом, воевать, защищать... а женщины обязаны сделать так, чтобы мужчина возвращался домой с радостью. Вот мы с Эммой и стараемся... я понимаю, что это непривычно, но у нас просто нет выбора. Никто за нас ничего не сделает...
- Ваше сиятельство, а вирмане? Пираты, безбожники?
Лиля возвела глаза к небу.
- Да, пастер. Я знаю это. но я полагала, что вы сможете привести их души к свету. Подумайте сами - если бы я их не наняла, они бы так и закоснели в грехе. А сейчас у вас есть шанс спасительно подействовать на их души.
И вспомнился неподражаемый Ширвиндт.
'- ...спасительно подействовать на его душу...
- на ЧТО подействовать?
- На душу, Альфред!'*
* Сразу говорю - цитата из фильма 'Небесные ласточки'. Прим. авт.
Тоска грызанула с такой силой, что на глаза аж слезы навернулись. Пастер встревоженно вскинулся.
- Ваше сиятельство?
- Нет-нет.... Все в порядке... ах, пастер... какое несчастье - этот пожар. Как хорошо, что вы у нас есть... раньше я вас не ценила по достоинству, а вот когда случается несчастье, когда лишаешься ребенка...
Вместо ответа пастер осенил себя знаком Альдоная.
Лиля повторила за ним и принялась читать одну из молитв, которые хранились еще в памяти Лилиан. Молитва, кстати, так и называлась - Об облегчении страданий человеческих.
Пастер наблюдал за тем, как она молилась - и лицо его разглаживалось с каждым словом.
Лиля заметила это и закрепила положительный эффект еще двумя молитвами.
Так держать...
Наконец пастер сотворил знак Альдоная - и Лиля поднялась с колен. А то ж! Не молиться ведь на ногах? Хотя ушибленные во время драки с убийцей колени ныли нещадно. Ну да ладно. Перетерпим.