В регистратуре его заносят в книгу учёта, выдают бланк маршрутного листа. Получает он талоны на питание в столовой. Идёт на вещевой склад, там ему, под расписку, выдают постельные принадлежности. И он торопится в дом, потому как уже стемнело и мороз крепчает, как говорится, не по дням, а по часам. И лампочки горят вполнакала.
После сытного ужина чувствует, как сильно он осоловел, и веки его слипаются. Нашёл в себе остаток сил, чтобы застелить постель, однако, на этом силы закончились, и он, не раздеваясь, рухнул на койку, как подкошенный. Столько дней в пути, устал, как собака. И сразу заснул мёртвым сном.
И снится ему страшный сон. Будто те два свана, которые остановили его на КПП, после Теберды, нагло, без зазрения совести, угоняют его «Запорожец». Притом вместе со снаряжением. Да ещё издеваются. Один, младший, твердит: «Продай машину, продай машину, продай машину!» А другой, который постарше, вообще оказался не сван, а Гришка Распутин. Глаза у него страшные, на лбу кровь запеклась, волосы растрепались, ползёт по льду Невы и хрипит: «Убить меня хотел, гнида! Не выйдет!» Неожиданно он оборачивается сваном. Оба хохочут, залезают в машину, заводят её и на ней улепётывают. Донат хочет их догнать и… просыпается в холодном поту.
Остаток ночи он уже не мог заснуть, ворочался и сильно думал. И понял, наконец, какая тревога поселилась у него в сердце. И придумал, как уберечь машину от угона. Едва дождался утра. И сразу за дело. Всё снаряжение перетащил в дом и затолкал его под кровать. Его соседи по койкам ещё продолжали вкушать свои сновидения, похрапывая и посвистывая носом. Затем Донат отыскал в машине заветную резиновую трубочку и отсосал из бензобака остатки горючего, слив его в пустую канистру, резонно сообразив, что без бензина машина не поедет. И отнёс обе канистры (одна полная, другая наполовину) тоже в дом, чтобы бензин хранить в тепле. На тот случай, если понадобится самому заводить мотор на таком лютом морозе. К этому времени соседи его проснулись. Удивились Донату, обрадовались и говорят ему:
– Ты что, Донат, совсем спятил? Тащишь бензин в дом, где печка. И запах критический и до пожара недолго.
– Ничего, – говорит Донат, – я их сбоку. Войдите в моё положение.
Один, койка которого рядом стояла, почесал в голове и говорит:
– Мы понимаем, Донат, что бензин лучше в тепле хранить, но если Тропф узнает, что ты его в дом занёс, без разговору тебя из лагеря отчислит, не успеешь возразить.
– Откуда он узнает? – сомневается Донат.
– Да мало ли. У него всюду соглядатаи. Ты вот что: отнеси канистры в дизельную, там всё равно солярка хранится и тоже тепло. Не так, конечно, как в доме, но всё же не мороз.
Пришлось Донату, хочешь не хочешь, согласиться, против железной логики не попрёшь. И отнёс он несчастные канистры в дизельную. И прихватил туда с собой запаску, ножной насос, огнетушитель, аптечку, домкрат и багажник с крыши, который пришлось откручивать с помощью гаечных ключей. Пусть теперь попробуют угнать, далеко не уедут. Дизелист, конечно, увидел и рысью к Тропфу, чтобы самому крайним не оказаться. Тот выслушал и говорит тому:
– Молодец, что сказал. Пусть остаётся всё как есть.
Он уже тогда замыслил страшное дело и сообразил, что всякое облегчение машины ему в этом деле только на руку.
Симанович тем временем успокоился. Зарегистрировался у начспаса (в тот момент начспасом был Джебраил Курданов, пришедший из Сванетии через Клухорский перевал), заполнил маршрутный лист и стал подыскивать себе хорошего напарника, чтобы в связке с ним покорить Домбай-Ульген. Искать ему, надо прямо сказать, пришлось недолго. Им оказался сосед по койке, мастер спорта, Малинин Андрей Александрович, художник по профессии. Когда-то вместе на Донгуз-Орун ходили в Баксанском ущелье. Признали один другого, обрадовались, даже втихаря выпили по чуток спирта за встречу. Из плоской фляжки, нержавейки, которую Донат всегда с собой возил на всякий случай. Мало ли в горах что может случитьмя. Если бы об этом прознал Тропф – стопроцентное отчисление. И он узнал от кого-то, но, странное дело, словом не обмолвился. Выжидал чего-то, не иначе. Задумал что-то вероломное и тайное. Скрытное.